Гадости для радости ...и по работе

Драки там не наблюдалось, мужчины мирно общались:

— Я, знаете ли, Иван, приехал сюда когда-то поработать в единственной в нашей стране змеиной ферме, где разводят королевских кобр. И вот уже больше тридцати лет, можно сказать, женат на работе…

— Никита! — Возмущенное шипение мамы было скорее демонстративным, чем грозным.

Я вообще лет с десяти подозреваю, что она эту шутку обожает.

Пирог опустился на стол, и тут же последовала мамина меня просьба:

— Порежь пирог, солнышко!

Да ну е-мое, мама, я впервые за сколько времени домой в гости приехала!

— Ванечка, вы обязательно попробуйте: курочка домашняя, ее Ванин папа коптил, — ворковала мама, подкладывая гостю на тарелку кусок побольше.

— Вот почему это я для тебя “Ваня”, а он — “Ванечка”?

— Ну, надо же как-то различать! — Отмахнулась от моего ворчания мама.

Вот почему это я не могу быть “Ванечкой”, чтобы различать?

И сколько можно меня гонять?

И мне сегодня дадут поесть, или я так и буду бегать вокруг Сокольско…

Да она же мне смотрины устроила!

Блюдце со сметаной я на стол бахнула очень демонстративно.

Мама сделала вид, что ничего не заметила. Стоило мне сесть, она с самым невинным видом велела:

— Вань, наливочку из кладовки принеси. Ту, которая в дальнем углу, за медом стоит!

— А почему я?! — Попыталась взбрыкнуть сестра, но я только голову в ее сторону повернула.

— Чего ты сразу начинаешь! — Тут же пошла на попятный Урсула, и усвистала в дом.

По маминому виду не было похоже, что мой демарш ее как-то расстроил: сидела, улыбалась, довольная как… как змея!

Фыркнув, я отвернулась к папе и Ивану.

— Нет, тетка Маша, конечно, резкая женщина, но раньше она к силовым методам решения проблем была не склонна, — отец был заинтересован и хотел знать подробности. — С чего это она вдруг кусаться вздумала?

— Уперся и не дал себе закладку сделать. Которая память корректирует.

— Нет, это все равно странно!

Лично я считала, что в покусе Сокольского здоровенная доля моей вины: если бы я не болела за него так азартно — может, тетка Маша не взбеленилась бы!

Урсула, принесшая пыльную бутыль вишневки, сунула ее маме, а сама плюхнулась на стул рядом со мной:

— Вань, а чего эта старая кошелка чужое в рот тянет? Хочешь, я ей окна переколочу?

Мое “Урсула! Мы.