Гадости для радости ...и по работе

А это, — обернувшись к Сокольскому, продолжила я, — моя мама, Наталья Владимировна.

Брови капитана дрогнули в удивлении:

— Наталья… Владимировна, — этот шут подхватил мамину руку, приложился поцелуем. — Очень приятно! Наталья Владимировна, а вы не подскажете, кто такая Татьяна?

— Татьяна? — Мама была сама благожелательность. — Это еще одна моя дочь, средняя. А что?

— Нет-нет, ничего! — Отперся Сокольский.

Соврал: когда он бросил быстрый взгляд на меня, в нем плескался хохот, да и выражение лица отличалось просто редкостным ехидством.

— Что? Не смотри на меня так — я сама всю жизнь пытаюсь понять, как у моих родителей между Червоной и Урсулой получилась Таня!

Мама, со все большим интересом наблюдающая за нашими переглядываниями, лишь изящно пожала плечами и небрежно отмахнулась:

— Ах, ничего сложного, могла бы давно спросить — просто когда я рожала второй раз, у нас гостила моя свекровь, ваша бабушка! Ну, чего же мы стоим, проходите за стол, сейчас будем пить чай.

Ах, какое это счастье — вернуться под родительское крыло! Что может быть лучше?!

Самовар только выглядит огромным, внутри его литраж здорово поджирается тэном. Ну, или кувшином — если говорить про дровяной самовар. Но у нас-то электрический!

В наш самовар помещается два литра воды, а остальное — семейные традиции и детские воспоминания (конструкция-то здоровенная, надо же чем-то заполнять и как-то объяснять, почему мы эту металлическую придурь так любим).

Пожалуй, мне не хватало этого абсолютно не магического вечернего ритуала.

Урсула успела выползти из комнаты и теперь пристроилась под локтем у Сокольского — подальше от матушки, поближе к новому лицу (и свежим ушам).

Уши, кстати, стояли врастопырку и вовсю ловили информацию: вынося вскипевший самовар к столу, накрытому на веранде, я успела ухватить кусок их (не ушей, а Ивана с Урсулой) разговора:

— Так у вас матриархат?

— С чего ты это взял?

— Нет, мне просто интересно, с чего ты это взял?

Ох, чует мое сердце — уедет отсюда Сокольский обогащенный информацией по самое не балуйся!

Совершенно ненужной ему информацией.

Мысль промыть-таки тезке мозги казалась мне все привлекательнее, но увы: накладывать блокировку воспоминаний поверх яда, впрыснутого в кровь, очень уж чревато. Не дай бог у Сокольского когда-нибудь впоследствии появится повторно информация о нагах.