Галоша для дальнего плавания

Только тут до Маши дошло, что, вместо того чтобы ломать голову над причиной своего похищения, ей следовало запоминать дорогу.

Теперь же она понятия не имела, куда ее привезли…

Судя по окружающим зданиям, это был какой-то старый район не из престижных — окраины Васильевского острова или Петроградской стороны.

Машина проехала мрачный двор, едва не задела мусорные баки и свернула в следующую арку.

Второй двор был еще темнее и запущеннее, чем первый. Солнце, должно быть, не заглядывало сюда никогда. Впрочем, в такой мрачный промозглый день казалось, что солнце — это вообще досужая выдумка закоренелых оптимистов, что на самом деле существуют только сплошные тучи и падающая с них ледяная дрянь — то ли дождь со снегом, то ли снег с дождем…

Через двор брела старуха с помойным ведром в руках.

Машина остановилась перед дверью, обитой ржавыми железными листами. Кавказец заглушил мотор. Человек со шрамом повернулся к Маше и с прежней холодной, властной интонацией проговорил:

— Приехали.

Он вышел первым, несколько раз гулко ударил кулаком в железную дверь.

Дверь с душераздирающим скрипом открылась, выглянул приземистый человек с плоским восточным лицом и узкими щелочками глаз. Человек со шрамом кивнул ему, повернулся к Маше:

— Я сказал — выходи!

Маша забилась в самый угол салона, вжалась в мягкое сиденье, как будто оно было ее последней надеждой. Тогда человек со шрамом без лишних слов наклонился, схватил ее за воротник и выволок из машины, как котенка.

Маша безмолвно сопротивлялась, размахивала руками, крутила головой. Ее взгляд случайно встретился с взглядом перепуганной старухи. Та что-то шептала — то ли молилась, то ли оправдывалась перед кем-то.

Маша прислушалась и разобрала этот шепот:

— Ничего не видела, ничего не знаю, я вообще не местная…

Машу подтащили к выщербленному крыльцу, втолкнули в дверь. За дверью оказались ведущие вниз неровные ступеньки, она споткнулась и полетела бы вниз, но сильные руки плосколицего человека подхватили ее, помогли устоять, помогли спуститься.

Она оказалась в огромном полутемном подвале. В разные стороны разбегались сводчатые коридоры, некоторые из них были закрыты массивными рассохшимися дверями. Казалось, что эти двери не открывали уже лет семьдесят.

— Куда ее, однако? — осведомился восточный человек неожиданно высоким голосом.

— В переговорную, Мамай! — ответил человек со шрамом.