Галоша для дальнего плавания

В первый момент она действительно хотела присесть на сваленные грудой мешки, но оттуда снова донесся тонкий писк, а потом ей померещилось какое-то движение, и она с омерзением отшатнулась от кучи грязных тряпок.

— Ты ее видишь? — шептал Каплер, которому в толпе трудно было следить за «объектом». Он даже пробовал время от времени подпрыгивать, но это ничего не давало: только он успевал вглядеться в толпу, как неумолимая сила притяжения возвращала его на землю.

— Вижу, вижу! — успокоил его долговязый Звонарев.

Толпа понемногу рассеялась, и теперь все трое видели Машу Галкину, которая торопливо шла по улице.

Вдруг рядом с ней остановилась серая машина с забрызганными грязью номерами.

— Кажется, она в машину садится, — протянул Звонарев. — Ну все, упустили…

— Черт! — воскликнул Каплер, подпрыгнув на месте, чтобы лучше видеть происходящее. — Ничего она не садится! Ее насильно сажают! Похищают ее, ребята!

— Не может быть! — недоверчиво проговорил Звонарев. — Нашу Машку? Машку Палкину? Да кому она нужна?

— Слушай, Звон, ну ты точно не догоняешь! — Маленький Каплер умудрился посмотреть на долговязого Звонарева сверху вниз.

— Так это же из-за нас ее похищают! — опомнился Силиконов. — Ребята, надо спасти Машку!

Все трое стремглав понеслись к месту происшествия, но, пока они добежали, серая машина сорвалась с места и умчалась в неизвестном направлении.

— Вот черт! — Каплер разочарованно смотрел вслед машине.

— А это что такое? — Звонарев наклонился и поднял с тротуара крупную черную пуговицу.

— Вечно ты, Звон, всякую ерунду подбираешь! — отмахнулся от него Силиконов.

— Вроде у Галкиной на пальто такие пуговицы были, — вспомнил наблюдательный Каплер. — Наверное, оторвалась, когда Машку в машину сажали…

Звонарев машинально сунул черную пуговицу в карман.

Анна Сергеевна Галкина сидела в своем кабинете и молча глядела на мобильный телефон.

Пожалуй, сейчас никто из ее многочисленных подчиненных и сослуживцев не узнал бы эту железную женщину. Ее лицо утратило свою всегдашнюю чеканную твердость, оно оплыло, как восковая свеча, холодные глаза опустели и выцвели.

Вот оно, думала Анна Сергеевна. Вот оно, то, чего она так боялась…

Сначала ей подбросили дохлую крысу.

Это было неприятно, но не страшно: она — не кисейная барышня, ей такие вещи — как слону дробина.

Но это оказалось вовсе не шуткой.