Галоша для дальнего плавания

Теперь же, услышав негромкий мелодичный голос Маши, собака растерялась. Ей захотелось вдруг положить голову кому-то на колени и пожаловаться на несправедливую судьбу, лишившую ее хозяина. С другой стороны, жизнь научила ее никому не доверять.

— Давай знакомиться, — продолжала Маша, делая еще один маленький шаг к собаке, — ты — Маруся, я — Маша, стало быть, мы тезки.

Маруся закрыла пасть, но неплотно, так, чтобы видны были краешки клыков под верхней губой. Рычать она перестала, только где-то в глубине организма раздавался тихий ровный гул, как будто глубоко-глубоко под землей начинается землетрясение.

— Давай не будем терять время, сейчас соберемся и поедем домой, — говорила Маша, — ну что тебе здесь оставаться? Хозяин все равно не вернется… Я куплю тебе блестящую никелированную миску и удобный стеганый матрасик, мы будем гулять в парке, и знаешь, у городских собак сейчас очень модно ходить в комбинезонах. И не только маленьких собачек одевают, а больших тоже!

Маруся склонила голову набок, прислушиваясь с несомненным интересом.

— У нас во дворе ходит одна немецкая овчарка в «камуфляже», как спецназовец, и берет даже есть! — продолжала ободренная Маша.

Маруся пренебрежительно фыркнула и сморщила нос — мол, больно надо в «камуфляже» ходить!

— Не хочешь — выберешь сама костюм, какой понравится! — согласилась Маша, протянула руку и почесала Марусю за ухом. — Ну, пошли?

Маруся позволила взять себя за ошейник и препроводить к машине. Вадик уже сидел на своем месте. Собаку запихали на заднее сиденье, Вадик только вздохнул, представив, во что превратятся чехлы.

Анна Сергеевна по-прежнему сидела в комнате на диване в той же позе, как Маша ее оставила, уезжая. На улице стемнело, и в комнате сгустились сумерки, мать не включала свет.

— Ты посиди тут! — шепнула Маша собаке. — Я скоро!

Умница Маруся улеглась на коврик у двери. Прежде чем войти в комнату, Маша прислушалась. Мать шептала что-то, вот остановилась, как будто слушала ответ, покачала головой и снова зашептала, не то споря, не то оправдываясь.

«Опять! — тоскливо подумала Маша. — Надо что-то делать…»

— Мамуля! — ласково окликнула она. — Ты что сидишь в темноте, вечер уже…

При свете мама оглядела Машу, как будто в первый раз, и слабо улыбнулась. Она теперь все время так улыбалась, увидев свою дочь, — робко, как будто не веря своим глазам.

— А у меня сюрприз! — преувеличенно весело объявила Маша.