Галоша для дальнего плавания

«Пойду домой, — решила Дарья Ивановна, — пускай хозяйка что хочет делает, сил моих больше нету по дворам мотаться! Или в темном углу прирежут, или сама от страха и холода окочурюсь!»

Анна Сергеевна встретила ее в коридоре.

— Нету! — буркнула Дарья Ивановна. — Все обошла — нету!

— А я тебе что сказала? — зловещим тоном проговорила хозяйка. — Я тебе сказала, чтобы ты без собаки не возвращалась!

— Ну, сказала, — Дарья Ивановна склонила голову, — сил моих нету, сердце ноет…

— Сердце? — насмешливо протянула Анна.

— И уйду! — закричала вдруг Дарья Ивановна. — Что я — работы не найду? Да хоть в магазин уборщицей!

Услышав крики, Маша показалась в дверях своей комнаты.

В это время прозвенел дверной звонок, и мама открыла дверь, ей было ближе. На пороге стоял дворничихин муж Фарид, держа в руках что-то небольшое, завернутое в старую мешковину. За ним бочком протиснулся Виталик.

— Кузя! — сказала мама севшим голосом и прижала руки к сердцу.

Фарид чуть развернул сверток, там лежало что-то грязное и лохматое.

— Кузенька! — Мама рванулась к свертку, но Виталик придержал ее на полпути.

— Не надо, Аня, — хрипло сказал он, — мертвый он, не смотри…

Фарид скороговоркой пробормотал, что песика нашли задушенного веревочной петлей. Должно быть, мальчишки или какой-нибудь псих, есть же такие изверги.

Мама вдруг упала Виталику на грудь и заплакала, некрасиво и неуклюже, первый раз в жизни. Маша никогда не видела маму плачущей.

Маша вспомнила: когда она явилась домой полуживая в ночь смерти бабушки, получила от матери не утешение, а, наоборот, ругань и пощечину.

«Неужели я злорадствую? — подумала она. — Как гадко…»

И тут в зеркале она поймала взгляд Виталика. Он поглаживал маму по спине совершенно машинально и смотрел поверх ее головы.

Бонни встретил меня дома громким захлебывающимся воем. Это в полдвенадцатого ночи!

— Бонни! — шепотом умоляла я. — Умерь ты свои децибелы! У нас будут проблемы с соседями!

Бонни не прыгал, не сбивал хвостом вешалку и зеркало, не пытался встать на меня лапами (этакую пытку тяжестью он применял ко мне несколько раз), не обрызгивал меня слюной и не пачкал мою одежду. Пес лежал на полу и выл.