Галоша для дальнего плавания

Если я говорю про эти картины, это не значит, что я их подробно и внимательно разглядывала, мне было не до них. Они просто случайно попались мне на глаза.

Но тут же все мое внимание переключилось на дядю Васю, точнее — на разгорающийся в комнате скандал.

— Ты, ворюга, что здесь делаешь? — завопил с порога Вадим и двинулся к дяде Васе с самым угрожающим видом.

При этом лицо его снова стало багровым. Нет, рядом с ним хамелеон просто отдыхает!

Однако дядя Вася недаром всю жизнь проработал в милиции, его так просто не напугаешь.

Он развернулся лицом к Вадиму, угрожающе насупился и встал в боксерскую стойку.

Вадим притормозил и попытался сменить политику.

— Я сейчас полицию вызову! Мошенники! Жулики! Старую женщину обманули! Совести у вас нет!

— Насчет совести это еще бабушка надвое сказала — у кого она есть, а у кого нет! — отозвался дядя Вася, чтобы перехватить инициативу. — А вот насчет полиции можешь не спешить: она уже здесь!

И он, опустив левую руку, достал из кармана свое просроченное милицейское удостоверение.

Я подумала, что когда-нибудь он с этим удостоверением доиграется, нарвется на серьезные неприятности. Но в данном случае оно произвело на Вадима совершенно неожиданное действие: он снова позеленел и затрясся как осиновый лист.

— Я знал, что этим закончится… — забормотал он, отступая к двери. — Я чувствовал…

И тут мой взгляд снова упал на картинки, разложенные возле дяди-Васиных ног. На те, которые на картонках, — эскизы или наброски.

Те, где была нарисована избушка.

И меня внезапно осенило.

Я еще даже не додумала до конца свою мысль, а губы сами уже выговорили слова:

— Это не ты ли убил антиквара на Суворовском?

Потому что я только теперь поняла, почему эти наброски сразу так привлекли мое внимание: избушка на них очень напоминала ту избушку, которую я видела в кабинете убитого антиквара. То есть сказать, что очень напоминала, — это ничего не сказать: это была просто она, та же самая избушка.

При виде ее хотелось произнести те самые сказочные слова, а потом, когда избушка гостеприимно повернется, войти внутрь и попробовать румяные пирожки, которые печет волшебная чудо-печка. И наливное яблочко съесть, и молоком из ручья запить…

Если до сих пор Вадик был зеленым, то теперь он стал такого цвета, какой в русском языке не определяется.

Он прислонился к стене, чтобы не упасть, и начал медленно сползать на пол.

— Эй! — прикрикнула я на него.