Гамбит принца

Я думаю, что он скачет в Фортейн, чтобы зализывать свои раны в одиночестве, подальше от меня и моего дяди, заставляющих его делать непростой выбор.

— Вы лжете. С чего бы ему отходить в Рейвенел, когда у него есть шанс победить Вас здесь?

— Потому что у меня его сын, — ответил Лорен.

Энгюран резко поднял глаза на Лорена.

— Да. Аймерик. Запертый, и связанный, и плюющийся сладким ядом.

— Понимаю. Значит, я нужен Вам, чтобы попасть в Рейвенел. Это истинная причина, по которой я жив.

Вы ждете, что я предам людей, которым служил десять лет.

— Попасть в Рейвенел? Мой дорогой Энгюран, боюсь, ты ошибаешься.

Взгляд ледяных голубых глаз снова прошелся по Энгюрану.

— Мне нужен не ты, — сказал Лорен. — Мне всего лишь нужна твоя одежда.

* * *Таков был их план проникновения в Рейвенел: замаскированными, в чужой одежде.

С самого начала присутствовало какое-то ощущение нереальности происходящего: чувствовать вес наплечника Энгюрана, надевать его латные рукавицы на свои руки.

Дэмиен встал, и плащ накрыл его плечи.

Не всем досталась подходящая по размеру броня, но, починив знамена Туара, выправив шлемы и красные накидки, они могли быть приняты за отряд Туара с расстояния в сорок шесть футов — высоты стен Рейвенела.

Рочерт получил шлем с плюмажем из перьев. Лазару достались яркая туника и шелка знаменосца. Вместе с красным плащом и броней Дэмиен получил меч Энгюрана и его шлем, который превратил окружающий мир в тонкую щель.

Энгюрану была оказана сомнительная честь ехать вместе с ними не раздетым до исподнего, словно ощипанному петуху (как он мог бы быть), а привязанным к лошади и одетым в неброскую Виирийскую одежду.

Солдаты только что сражались в битве, но утомление превратилось в приподнятое настроение, подпитанное опьяняющей смесью победы, усталости и адреналина. Это непредсказуемое приключение привлекало их. Или, может быть, это была мысль о новой победе, которая принесет удовлетворение, потому что будет иного рода: сперва разбить Регента, затем ввести его в заблуждение.

Маскировка вызывала у Дэмиена отвращение, и он приводил доводы против нее. Обман был неправильным — ложная видимость дружелюбия. Традиции ведения боевых действий существовали, потому что они давали противнику справедливую возможность.

— Это дает нам справедливую возможность, — ответил ему Лорен.