Мы увидим Четвертый Лист в полную величину. Но все растет медленно, и садовнику всегда приходится бороться с разрушением извне. — И она снова запела — песню, предназначенную только для Хозяйки Посадок. Остальные жадно слушали.
Она стала спускаться по лестнице на равнину, в ночь. Все радостно шли следом.
Перевод с английского Несмеловой H. H.
ПОБЕДА НА ЯНУСЕ
Багровое зимнее солнце пылало над Янусом. Его холодные лучи косо падали на гибнущий Лес. Огонь и грейдеры убивали корни, запрятанные глубоко в землю.
Дрожащие ветви бились, словно предупреждая о беде, постигшей Ифткан, древесный город, древний город… В сердцевине Ифтсайги, могучего дерева, последнего из рода Великих Башен, таивших в себе всесильный сок жизни, проснулись от глубокой спячки его жители…Ларши! Имя это явилось из памяти почти столь же древней, как и сама Ифтсайга: смерть от людей-хищников. Братья, выходите на защиту Ифткана, встаньте против ларшей с мечом и отвагой в сердце!.. Айяр открыл тяжелые веки, откинул покрывало.
В сердцевине гигантского ствола было темно: под потолком не висели гирлянды ларгас — светящихся летних личинок. Похоже, они еще спали в трещинах коры. Тишина, окружавшая его раньше, исчезла без следа, все вокруг трепетало и пульсировало. И хотя он не мог помнить этих сигналов, Айяр мгновенно узнал тревогу Лесной Цитадели. «Просыпайтесь! Опасность!» Каждый удар подстегивал Айяра, но двигаться было так трудно! Зимний сон, сковавший Айяра и его род, не хотел оставить их сразу.
Еще не готовый к новой, весенней жизни, ифт тяжело выбрался из гнезда.
— Джервис! Райзек! — хриплым голосом окликнул Айяр сородичей, с которыми делил комнату. Тревожные сигналы усилились, вынуждая его… спасаться… бежать!
Бежать, не сопротивляясь, из Ифтсайги — твердыни, которую не смог разрушить древний враг? Ифтсайга, Вечная, была посажена в легендарные времена, чтобы укрывать расу ифтов при последнем бедствии в дни Зеленого и Серого Листа. Она пережила ярость ларшей, помогла пробуждению нового ифта… Однако предупреждение повторилось:
— Бегите! Бегите!
Айяр, опираясь на слабые, дрожащие руки, подполз к живой стене дерева.
Под холодными ладонями древесная плоть казалась теплой, она пульсировала, будто жизнь текла в ней нескончаемыми толчками и волнами. Но сейчас этот поток нес с собой лихорадку, угрозу, смерть.
— Джервис! — ифт пошевелился и стал подниматься. Проснулись еще двое.
— Ларши? — спросили справа.
