За короткий срок репетиторства в семье Намистиных я заметила, что Эмму воспринимают как члена семьи (Вероника — как прислугу), и она чаще ночует в поместье, чем у себя дома. В ходе урока (а мы чертили на плоскости четырехугольники по заданным координатам и находили координаты точек пересечения сторон с осью х и осью у) нам потребовались инструменты, и Филипп раскрыл ящик своего стола, где среди линеек, треугольников, карандашей и всякой чепухи типа карточек с марками автомобилей и изображениями мультипликационных героев, я обнаружила шприц.
На мой вопрос «Откуда это у вас?» мальчишки ответили, что нашли в комнате Эммы.
— Когда у Эммы насморк, она делает себе промывания соленой водой, — объяснил Кирилл, но сами понимаете, появление шприца после яда в коньяке и конфетах не могло меня не насторожить, и я даже спросила себя: «Могла ли Эмма стоять за отравлением, и кто ей мешает?», но она казалась мне слишком добродетельной и милой, и я не могла найти ответа эти вопросы.
С Филиппом и Кириллом мы закрепили тему «Координатная плоскость и графики»; отмечу, что они отлично справлялись с заданиями и никогда не стояли при мне на ушах.
Мы уже повторяли материал, когда к нам вошел Семён. Мы пересеклись взглядами. Он пригладил свою козлиную бородку и смочил губы, подходя к столам (в детской имелось два письменных и два компьютерных стола)."
"— Дарья Леонардовна, я хотел ты обсудить с вами успеваемость своих ребятишек — вы ведь уделите мне несколько минут? — спросил он и развернул стул Кирилла. — Бегите, поиграйте в танчики.
— Дети радостно послушались и убежали, а мы сели на их места. — Я сожалею о случившемся, — сказал он шепотом, чтобы никто не смог расслышать его слов. — Я должен объясниться, чтобы вы ни в коем случае не подумали, будто бы я намеревался вас отравить. Ни в коем случае! Это страшная нелепость, дурацкое стечение обстоятельств. Я сейчас всё объясню. У меня и в мыслях ничего дурного не было. Рассудите сами, разве я писал бы вам записку, отставлял бы кучу своих отпечатков на бутылке, коробке, на том же пакете, если бы желал вам смерти — меня бы вычислили, как пить дать?! Я не убийца! Вы, между прочим, эффектная леди, и я не теряю надежды, что мы найдем с вами общий язык.
Зачем мне вас травить? Из-за того, что вы отказали мне? Так я сам виноват — признаю, вел себя недостойно. Я искренне сожалею, что набросился, потому что нет ничего приятнее, когда женщина отдается добровольно. Забудем тот случай в лесу — подобное никогда не повторится, обещаю вам.
