Хосе Игнасио поглядел на меня пристальным взглядом, полным протеста, но сдался, блаженно опустив ресницы:
— Обещай, что уедешь со мной! — умолял он с ребяческой наивностью.
Я погладила его по щеке; его губы покрыли поцелуями мою ладонь. Он неуверенно опустил голову, глядя на меня распахнутыми заклинающими глазами. В расширенных зрачках таилась глубокая душевная рана, чернее вороньего крыла, чернее самой черной ночи на Земле.
— Давай посмотрим, что принесёт нам время, — ответила я, отрезвев, — не будем загадывать, ладно?
Лицо Хосе Игнасио вдруг сделалось смешным как у обиженного ребенка:
— Что мне сделать, чтобы ты согласилась?
— Ничего.
Просто будь собой!
Mordu de chien un de chat, c'est toujours la bête du à quatre pattes
Хрен редьки не слаще. (Какой палец не укуси, все больно).
Я открыла дверь. На крыльцо как раз поднялась Лилия Оливер. Её выписали из больницы, и она первым делом пришла ко мне, но принесла с собой дурные вести:"
"— Пастух сегодня с дыркой голове в канаве, что напротив сельсовета, нашел разутого, в заштопанном носке пропойцу Вислюкова на рассвете.
— Убили Яна?
В моей душе опять переполох. Хосе Игнасио мгновенно изменился в лице. На нём попеременно оставляли отпечатки удивление, жалость, непонимание, подозрительность и тревога. Все эти же чувства поочередно нахлынули и на меня, как холодные морские волны на горячие прибрежные камни. Эти неистовые высоченные волны вдавливали меня в пол, но я отчаянно сопротивлялась:
— Не может быть! — закричала я в ужасе.
— Что же это творится такое?
— Злого джина из лампы старинной будто выпустил некий шельмец; или шельма готовит на ветках крапивы приворотное зелье из мертвых сердец.
Голос Лилии тягучий и приглушенный взбудораживал до дрожи в коленях. Хосе Игнасио будто спросонья смотрел на неё с недоумением:
— Какая гадость! — заговорил он взволнованно. — Да расскажи же нормальным языком, что произошло!
Лилия молча повела плечами и стала ногтем царапать облупившуюся краску на дверном косяке, потупив взор.
— Вы никогда не играли в литературные игры? — вдруг спросила она обычным человеческим языком, без ямбов или хореев, без рифм, сравнений и метафор. — В «Мафию», например?
Хосе Игнасио в замок сложил руки на уровне груди, защелкал суставами и задумчиво ответил:
— Надо быть больным на всю голову, чтобы играть в такие игры, совершая реальные убийства.
— Вислюков — второе убийство за неделю, — Лилия повела бровями и прищелкнула языком.
