— В таком виде являться на работу нельзя! — закричала Гермиона.
В конце концов волшебник с ней согласился. Цепляясь за испытывавшую отвращение Гермиону, он кое-как встал, повернулся на месте и исчез, оставив после себя лишь портфель, который Рон в последний миг вырвал из его руки, да летевшие по воздуху ошмётки рвоты.
— Уф! — сказала Гермиона, приподнимая подол мантии, чтобы не замочить его в лужах блевотины. — Всё-таки было бы проще оглушить и его.
— Ну да, — отозвался Рон, вылезая с портфелем в руке из-под мантии-невидимки, — но я по-прежнему думаю, что гора бесчувственных тел привлекала бы к себе слишком большое внимание.
А любит он свою работу, верно? Ну ладно, давай сюда волосы и зелье.
Через пару минут Рон стоял перед ними — такой же маленький, как приболевший волшебник, и столь же похожий на хорька. На нём была тёмно-синяя мантия, которую Рон обнаружил, сложенную, в портфеле.
— Странно, что сегодня он её не надел, ведь так на работу рвался. Кстати, если верить бирке на спине мантии, моё имя Редж Кроткотт.
— Ну, теперь жди, — сказала Гермиона так и оставшемуся в мантии-невидимке Гарри. — Через пару минут принесем тебе волоски.
Ждать пришлось минут десять, однако Гарри, проведшему этот срок в залитом рвотой проулке, у двери, за которой лежала оглушённая Муфалда, он показался куда более долгим. Наконец Рон с Гермионой вернулись.
— Кто он, мы не знаем, — сказала Гермиона, протягивая Гарри несколько курчавых тёмных волосков, — но у него так пошла носом кровь, что его пришлось отправить домой.
Погоди, он довольно рослый, тебе понадобится мантия побольше…
Она достала из сумочки несколько постиранных Кикимером старых мантий, и Гарри отошёл в сторонку, чтобы принять зелье.
Когда болезненная трансформация завершилась, в нём оказалось больше шести футов роста, да и сложение, понял Гарри, взглянув на свои весьма мускулистые руки, он имел мощное. Мало того, он был бородат. Гарри спрятал под новую одежду очки и мантию-невидимку и присоединился к друзьям.
— Господи, страшный какой, — сказал Рон, окинув взглядом нависшего над ним Гарри.
— Держи жетон, — сказала Гермиона, — и пошли, уже почти девять.
Из проулка они вышли вместе. По тротуару двигалась масса людей, направляясь к ограде из чёрных металлических пик, возвышавшейся ярдах в пятидесяти отсюда, примыкая к двум лестничным маршам — один был обозначен буквой «М», другой буквой «Ж».
— Ладно, через минуту увидимся, — нервно сказала Гермиона и засеменила вниз по дамской лестнице.
