Я тогда вообще только о волшебной палочке и думал.
Они поднялись по парадной лестнице, вошли в вестибюль и пошли в Большой зал на обед.
В зале они уселись за стол своего колледжа и принялись кто за ростбиф, кто за мясо, запечённое в тесте.
— Должно быть, здорово иметь кучу денег и даже не заметить, что целый карман галеонов исчез, — отрывисто сказал Рон.
— Да мне и думать об этом было некогда, — нетерпеливо ответил Гарри. — У меня голова была другим занята, да и у всех, не только у меня, забыл ты, что ли?
— Я не знал, что лепреконское золото исчезает, — пробурчал Рон.
— Я думал, что отдаю тебе долг. Не надо было на Рождество дарить мне шляпу «Пушек Педдл».
— Да забудь ты об этом!
Рон ткнул вилкой в картофелину, поднял её вверх и стал на неё глядеть.
— Ненавижу бедность.
Гарри с Гермионой переглянулись. Ни он, ни она не знали, что на это ответить.
— Глупости, — продолжал Рон, глядя на картофелину. — Правильно Фред с Джорджем хотят достать денег. Вот бы и мне тоже.
Вот бы мне нюхлера.
— Вот и хорошо, теперь не надо думать, что тебе подарить на следующее Рождество, — весело сказала Гермиона, но Рон продолжал мрачно глядеть на картофелину. — Да ладно тебе, Рон, с кем не бывает? У тебя всё-таки руки не в гное бубонтюбера. — Гермиона с трудом держала нож и вилку, отёк с рук ещё не спал, и пальцы гнулись плохо. — Ненавижу эту Скитер! — вдруг выпалила она. — Ну, ничего, мы ещё поглядим, кто кого.
Всю следующую неделю Гермиона продолжала получать письма от рассерженных читателей «Ведьминого досуга».
Она последовала совету Хагрида и писем не вскрывала, но некоторые из её недоброжелателей нарочно присылали кричащие письма, которые взрывались прямо над столом Гриффиндора и орали ругательства на весь Большой зал. Так что даже те, кто не читал «Ведьминого досуга», знали все подробности любовных отношений Гермионы с Гарри и Виктором Крамом. Гарри до смерти надоело всем объяснять, что они с Гермионой всего лишь друзья.
— Скоро они все успокоятся, — заверил Гарри Гермиону. — Только не обращай внимания… Помнишь, как она тогда написала обо мне и всем это в конце концов надоело.
— Ну уж нет! Я хочу знать, как она подслушивает чужие разговоры, когда её в школу не пускают, — недобро сверкая глазами, сказала Гермиона.
После следующего урока защиты от Тёмных искусств Гермиона задержалась в классе, чтобы спросить о чём-то профессора Грюма.
