Моментально просыпаются сознания грозных зверей: Трясогузка Танцор, Трюкачий Тапир, Чихающий Черепах, Храпящий Харе, Петляющий Феникс. Да еще «включаю» весь Легион. Стоит ли говорить, что в моей голове практически не остается места.
— Жора, соси энергию! — раздаю я команды. — Остальные — берите маны, сколько вам влезет, но чтобы этот мудак в балахоне отправился на перерождение!
Жабун интенсивно качает энергию из пластырей, я же бросаюсь навстречу Страннику. И мой стремительный бег взрывается магическим ливнем.
Каскады молний, огнешары, камни, кислотные струи, ледяные облака, Голод Тьмы, некротика, псионика, да черт его знает что еще — всё летит в иномирянина. Конечно же, Странник опять отвечает частичным Расширением. Будто само пространство детонирует. Как предсказуемо! Мои доспехи сотрясаются от взрывов, но животная ловкость Трясогузки Танцора помогает увернуться от основной ударной волны.
Техники сталкиваются с техниками. У меня рябит в глазах. Главное сейчас — удержать щиты, а уж Легион и зверушки Горнорудовой сами займутся иномирянином.
Вражеская псионика ошпаривает мозг, в ушах гремит гром. Атака за атакой сливаются в ярком калейдоскопе.
Последнее что я делаю — швыряю дао, напитый псионикой, в силовое поле Странника. И оно пробивается! Вскрик боли. Высший Грандмастер, а такой подставы не ожидал, хе! Ах нет, не последнее, еще остаются демонские когти. Я вонзаюсь глубоко в старика, в это время вокруг плещется синее море псионики. Каждое нервное окончание взрывается болью, но это всё фигня.
Главное — чтобы щиты выдержали. Проверять их некогда. Надо потрошить врага, пока еще не поздно. Рубить, сжигать, морозить…
Всё закончится неожиданно. Кажется, я всего мгновение удерживал ментальную оборону, но вот уже Демонское Царство развеялось, а сожженный дымящийся полутруп лежит передо мной.
Я сам стою на одном колене и едва не валюсь от усталости. А вокруг стоит куча народу. Мои жены, Шаровой, Мерзлотник, Змейка… Они что, уже разгромили ракхасов и прочих? Ну так помогли бы! Чего стоят и варежками хлопают, будто привидение увидели.
Рога и когти же убрались вроде.
— Энергии бы, — размыкаются мои иссушенные губы.
Тут же, очнувшись, подскакивают мои жены и в срочном порядке лепят прямо мне на шею пластыри. Камила пробует лечить мои раны и ссадины, от которых не уберегли даже доспехи, но свечение ее рук не приносит никакого эффекта.
— Не выходит! — в ужасе восклицает брюнетка.
