Усадьба встречает нас в огнях, в воздухе витает аромат дорогих духов и притворной любезности. На пороге меня тут же встречает Гришка, сияющий, как начищенный самовар, явно довольный собой.
— Даня! — радостно окликает он, чуть не хлопая меня по плечу, по праву друга детства. — Похоже, для меня сегодня важный день!
Я усмехаюсь и, сохраняя лёгкий тон, отвечаю:
— Посмотрим. Но исключать ничего нельзя.
Гришка буквально светится. Чуть позже Маша подводит к нему княжну Лопухину Настю — молодую девушку с горящими глазами и таким энтузиазмом, что кажется, он светится даже сквозь стены.
Настя мгновенно фокусируется на Гришке, а тот… натурально раздувает щеки, пытаясь выглядеть важным батыром. Вот честно, на этом фоне он больше похож на подростка. Хотя, если задуматься, и я далеко не ушёл. Мне ещё нет двадцати, а я уже готовлюсь стать отцом. Побиваю рекорды.
После того как Маша с легкой улыбкой представила княжну Лопухину Грише, сцена разворачивается как в театре. Настя, со своим юным задором и горящими глазами, тут же заинтересовала Гришку.
Он, заметно оживившись, едва не выпятил грудь колесом, стараясь выглядеть важным и солидным.
Маша с Лопухиной, явно довольные его заинтересованностью, обмениваются многозначительными взглядами. Еще немного поболтав, они отступают от сцены знакомства и неспешно отходят к столику.
Там, устроившись на мягких стульях, обе принимаются тихо переговариваться. Судя по их взглядам и приглушённым смешкам, они всё обсуждают Гришку. Мои жёны, в свою очередь, уже нашли женскую компанию для общения, и в воздухе витает лёгкий гул смеха и разговоров.
Я же решаю тоже развлечься и усаживаюсь за карточный стол.
Играют в «Синий пьяница». Эта игра — не просто наудачу, но ещё и про расчёт, теорию вероятностей и хладнокровие. Просчёты комбинаций — это мой конёк, и я с удовольствием принимаю вызов.
Неожиданно напротив меня усаживается Себастьян Годунов. Ну что ж, вечер, который уже обещал быть интересным, мгновенно приобретает новые краски.
Но вот что забавно: Годунов, похоже, сам не ожидал увидеть меня здесь.
— Данила Степанович⁈ — восклицает он, вытаращив глаза, как будто встретил привидение.
Я неспешно кладу карты на стол, с лёгкой усмешкой смотря на него поверх крайних карт.
— Как поживает ваш меч, Себастьян Федотович?
Годунов напрягается мгновенно. Его лицо становится мрачным, как грозовое небо.
— Давайте не об этом. Просто играем, — отрезает он резко, будто ставит стену между собой и прошлым.
