Иначе наверняка увидела бы, что оно не занавешено.
Нет, это я сама, сама… сюда никто, кроме меня, не заходил… иначе и быть не может.
Было светло, потому и не задернула, — это самое разумное объяснение! Да-да, просто забыла задернуть занавески в спальне, хотя во всех остальных комнатах, исключая столовую, где занавески открывали половину балконного окна, все они были плотно сдвинуты. А когда я вообще была дома в последний раз? Может быть, во время последней проверки я вообще не заходила в спальню, торопилась скорее с этим покончить? Я дышала и дышала «вход-выдох-вдох», пока не почувствовала, что могу двигаться.
Тогда подошла к окну и стала всматриваться в наш маленький садик: вдруг что-нибудь внизу подскажет мне, что кто-то здесь был? Нет, все тихо, нарциссы качают на ветру желто-белыми головками, подросшую уже молодую травку пора стричь. Дергаться решительно не из-за чего.
Я тщательно ощупала оконную раму, задвинула занавески и огляделась. Вот мои джинсы — джинсы лежат на постели точно так, как я их положила.
Нет, какая я все-таки дура… Натянула на себя джинсы, нашла в шкафу чистую футболку, а на завтра приготовила длинную юбку, кремовую блузку и темно-синие лодочки, в тон юбки. Аккуратно все сложила, положив лодочки сверху, сунула эту кипу в полиэтиленовый пакет. Пакет я поставила у двери в прихожей, чтобы не забыть взять с собой.
В этот раз я проделала все этапы проверки очень тщательно, задернула занавески везде, кроме столовой, — обычный мой трюк, это чтобы сразу определить, был ли в квартире кто-то посторонний.
Пока я поднималась в квартиру Стюарта, тревога почти исчезла. Ужин прошел нормально, я даже со смехом рассказала ему, как чуть не умерла от ужаса, забыв, что на прошлой неделе не задернула занавески в спальне. Мы весело посмеялись над моими страхами, а потом пошли в гостиную и смотрели старую комедию, невероятно смешную, я хохотала до слез.
Все было отлично, пока я не сунула руку в кармашек джинсов, чтобы достать бумажный платок. Но вместо платка вытащила лоскут алого шелка с пришитой к нему пуговицей — оборванный по краям, как будто его с силой выдрали из платья.
Моего алого платья. Тут-то мне стало плохо, совсем худо.
Пятница, 11 июня 2004 года
Сегодня в четыре я буду свободна. Свободна! С этой мыслью я проснулась. Ли крепко спал рядом со мной, и ресницы отбрасывали густые тени на его щеки — как крылья птицы. Он был сейчас таким красивым, таким спокойным и умиротворенным, прямо ангел, не способный никому причинить боль.
