— Хотите примерить? — спросила девушка. — Здесь указан пятый, но мне кажется, они больше.
Я скинула кроссовки и носки и всунула ноги в босоножки. Они подошли идеально. Я оглядела свои ноги. Как странно снова надеть туфли на высоком каблуке и при этом не падать в обморок от ужаса. Я чувствовала себя абсолютно нормально, только самую капельку кружилась голова.
— Я их возьму, — сказала я тихо.
— Прекрасно. Десять фунтов вас устроит? Я сама толком не знаю, сколько они могут стоить: мне их только что принесли.
— Вполне устроит.
Как удивительно идти по улице с большим пакетом, набитым покупками. Пакет приятно оттягивал руку. Я села в автобус и положила пакет на сиденье рядом с собой. Совсем недавно, когда Эрин подарила мне ту чудесную алую сорочку, я психанула так сильно, что выбросила ее в мусорное ведро, прямо в упаковке, чтобы снова не притрагиваться. А теперь сама купила алый топик. Надо же! Вот только решусь ли я взять пакет с собой или «забуду» его в автобусе? Пока что я даже смотреть на пакет не могла.
На Хай-стрит я выскочила из автобуса, с пакетом, и пошла пешком, стараясь унять сердцебиение. Уровень паники был высоким — сорок или даже пятьдесят баллов. Я ждала, когда он упадет, однако тревога не желала утихать. Я зашла на задний двор, но не могла сосредоточиться на осмотре, только мельком глянула на окна.
Я проверила входную дверь, дверь миссис Маккензи, ни на секунду не забывая о пакете, стоявшем на ступеньке лестницы. Что я наделала? Что теперь будет? Красная вещица, лежащая внутри пакета, казалась мне живым существом.
«Нет, Кэти, нет, — повторяла я. — Это просто кусочек ткани, обшитый кружевом. Он не кусается. И не дерется».
Но я все-таки не смогла принести пакет к себе. Я отнесла его в квартиру Стюарта и оставила в прихожей.
Дома я как-то сразу успокоилась. Все было тихо. Проверки прошли нормально. Я выпила чашку чая, съела парочку печенюшек и еще больше повеселела.
Начало было положено.
Воскресенье, 13 июня 2004 года
Я почти не спала. Замерзла ужасно, да и все тело болело так, что я никак не могла устроиться.
Но когда я открыла глаза и увидела за окном сероватый рассвет, я поняла, что все-таки спала, просто сама не заметила этого.
Я подняла голову, и тут слезы сами закапали на ковер. Во что я превратилась? В грязное, покорное, бессловесное животное. У меня не осталось сил на сопротивление. Он сломил мою волю, втоптал меня в грязь во всех смыслах этого слова. А тут еще эта история с Наоми.
— Кто такая Наоми? — спросила я.
