Ген подчинения. Том 3

Ничего не могло отвлечь того от единственно предмета обожания — прекрасной и любимой Психеи. В один из таких печальных вечеров, залитых вином и громкой музыкой, к полупьяному Эросу подошел очень странный незнакомец: его лицо украшала маска, тело прятал грубый серый плащ. Весьма странный наряд напряг захмелевший ум.

— Я слышал о Вашей проблеме, уважаемый бог. — Произнес мужчина, представившийся как обыкновенный знающий, служащий одному из местных мелких божков, статуса самого Эроса.

— Если бы знал, не называл бы меня уважаемым.

Теперь я подобен шуту, приглашаемому на банкеты для потехи, тыкающих в меня пальцем. — Заливая в горло очередную чашу, рыкнул горделивый бог.

— Ну что Вы, любовь — не то, с чего смеются умные существа. — Снисходительно произнес незнакомец.

— Скажи это всем тем собравшимся гиенам! — опустевший, брошенный богом в толпу кубок, не пролетев даже половины нужного расстояния, со звоном рухнул на пол, так и не сумев привлечь чьего-либо внимания. Дав Эросу время выговориться, мужчина в плаще терпеливо ждал.

Внимая каждому слову бога, он из вечера в вечер приходил во всё то же место, в то же время, составлял компанию пьянчуге, изредка подбрасывая информацию о возможном месте нахождения Психеи и вариантах снятия проклятия, тем самым в кротчайшие сроки, незнакомец чьего настоящего имени не знал даже сам Эрос, стал для того лучшим другом. Молчаливый, внимающий каждому слову и поддерживающий точку зрения бога. О таком спутнике купидон мечтал всю жизнь.

— Не пойдет, друг мой, тобой предложенный вариант пробовало с полсотни поражённых мною стрелами, начиная с годов этак семисотых новой эры и заканчивая современностью.

— Отвергнув очередное глупое, на взгляд бога, предложение, с усмешкой отозвался тот. — Выпивка — единственный растворитель, способный хоть ненадолго отогнать запах и краски любви, коими сейчас был залит мой мозг и моё сердце.

— Тогда остается лишь один вариант, уважаемый Эрос. Вот он точно сработает.

— И какой же? — с настороженностью произнес бог, глядя на всё ту же неизменно висящую на лице друга маску.

— О, боги, — закатив глаза, тотчас вскинув руки, прошипел купидон. — Прошу, защитите мои уши от этого бреда. Лучше тебе меня здесь и сейчас прикончить, чем моя бессмертная душа оправится в пасть одного из этих ненасытных уродцев. Да я с большим желанием оружие людей к виску приставлю и на курок нажму, своей рукой себя отправив на перерождение.

— Бог любви покончил с жизнью от неразделенной любви.