Не понимала, как ещё могла двигаться, но найдя в карете брата одеяло, закутала в него хныкающую перепуганную Филлию, которая, кажется, так до конца и не осознала, что произошло. Вручила ей найденный в уцелевшей корзинке сладкий пирожок и взвалила племянницу себе за спину.
В такой темноте ей было бы сложно идти самой. Слишком маленькая. И я это хорошо понимала.
Вот и пришлось мне резко стать ради нее взрослой.
Мой взгляд упал на красивое белоснежное платье, вывалившееся из опрокинувшихся сундуков вместе с остальной одеждой.
Именно в нем я должна была явиться к трону императора. А теперь оно лежало посреди этой грязи. Как назло, поднялся ветер, грозясь тем самым дождем, о котором говорил отец. Его резкие порывы трепали легкий шелковый подол и рукава белоснежного дорогого наряда.
Это странно завораживало.
Я не могла оторвать от этого куска ткани взгляд. Хотелось забрать его отсюда.
И это была не мелочность.
Мне казалось — оставь я его здесь и более никогда не познаю счастья.
Но... Не в руках же тащить.
Да и времени складывать его не было... И всё же я колебалась.
За меня всё решил ветер, подхватив платье, он протащил его по грязной земле и, подняв выше, закинул на высокие ветви колючих кустов.
По моим щекам скатились слезинки, смешиваясь с первыми крупными каплями дождя.
Загремел гром, и небо осветила яркая молния.
Отвернувшись, поправила на своей талии ножки притихшей с пирожком Филлии, убедилась что одеяло прикрывает ее голову и просто побрела обратно по дороге в надежде выйти на большой тракт.
Там за спиной осталась мать, отец, брат и его истинная. Там осталось счастье и беззаботность.
Моё детство. Наивность.
— А папа? — шепнула Филлия, прожевав кусочек.
— Папа спит, малышка. Они все спят и уже не проснутся. Но ты не бойся. С тобой теперь всегда буду я.
— Но мама, — она крутила головой, пытаясь обернуться.
— И мама спит, Филлия. Не будем им мешать. Нам нужно идти вперёд. Нельзя оборачиваться.
— Но я хочу к ним, — её голос стал плаксивым.
— Когда-нибудь мы снова будем все вместе, просто верь в это.
Когда-нибудь, малышка. Но они теперь спят, а нам нужно с тобой жить дальше.
— А ты меня не оставишь? — я вдруг расслышала неприкрытый детский страх.
То, что она пережила сегодня, навсегда останется в её памяти. И пусть она пока не понимает, что такое смерть, но осознание обязательно придет. Обернется болью и тоской.
— Никогда, Филлия. Никогда, слышишь! Мы справимся со всем вместе. Ты подрастешь и станешь мне опорой.
