Гений, или История любви

Из кухни раздались громкие шипящие звуки — горели сардельки. Леший, случайно оказавшийся в этот особенный момент жизни в эпицентре взрыва, в квартире на «Соколе», выглянул в коридор с невинным лицом — он-то как раз вообще ничего не услышал и не понял. Он был как турист, безмятежно спящий в палатке у подножия уже извергающего лаву вулкана.

— Иня, сардели выключить? Сгорят родимые. А?

Но ему не ответили, и только Готье пронесся мимо и принялся рыться в вещах, сваленных в кучу у стола. Ингрид не могла пошевелиться.

Она прижалась спиной к стене и прикрыла глаза, что-то ужасное происходило внутри ее. Ноги стали почему-то как ватные. Ингрид летела в пропасть и не могла выжать из себя ни одного звука. Что происходило с ней, она не понимала, но было больно, очень больно… Какие-то острые иглы впивались в душу, мешая дышать.

— Иня! — нетерпеливо крикнул Леший. — Горим! — и вышел в коридор, посмотреть, куда исчезла красивая, с голыми ногами, напевающая себе под нос Иня.

— Я… я… — Она посмотрела на Лешего и сползла по стене вниз.

— Что с тобой. Готье, Ине плохо! — Леший крикнул, сам не зная, что добавляет огня в и без того полыхающее сердце. Ингрид в ужасе замотала головой. Из глаз полились слезы, и наконец то ли стон, то ли крик вырвался из ее рта.

— Он с ней!? — то ли спросила, то ли простонала она.

Тут Леший моментально понял, о чем речь. Он-то ведь знал, он-то ведь не был ни в кого влюблен и не был ослеплен ничем глупым и необратимым. Никакого самообмана, за исключением того, что Леший смотрел на Иню глазами, полными восторга, он был трезв.

— Что ты, ну что ты! — пробормотал он, помогая ей подняться. Ингрид бросилась в кухню. Готье перевернул там все сумки и разбросал бумаги, он нимало не интересовался тем, что происходило в коридоре.

— Ты куда? — задала Ингрид вопрос, ответ на который она не желала по-настоящему знать.

— Иня, отстань! — Готье вырвал руку и снова принялся рыться в куче барахла. — Где мой рюкзак? Ты его убирала?

— Ты к ней? — спросила она тогда, и кровь отлила от ее лица.

Ее длинные ногти впились в запястье Лешего, на коже даже остались отпечатки.

Готье с неохотой повернулся к Ингрид и пристально посмотрел ей в глаза. Потом кивнул:

— А как же я? — прошептала она одними губами.

— А что ты хочешь? Как ты хочешь решить нашу проблему? — переспросил Готье.

— Проблему? Мы прожили вместе почти три года! Разве это вообще ничего для тебя не значит?

— Значит, — вздохнул он. — Это значит, что нам пора расставаться.