Гений, или История любви

Слушай, ты же никогда не думала, что я… что мы с тобой. Умоляю тебя, я ничего не обещал. Никогда!

— Не обещал, — кивнула Ингрид. — Но я люблю тебя!

Готье вздохнул и отвернулся. Потом повернулся опять, словно не зная, уже все — они уже закончили этот неприятный, но мало что-то означающий разговор или нет. Может он снова вернуться к поискам или нужны еще какие-то слова?

— Я не могу без тебя.

— Я не могу без нее, — словно эхо, ответил он. — Иня, не говори глупостей, ты без меня можешь. Ты придумала меня — рок-звезду, чтобы со мной ходить по тусовкам.

Глупая, Иня, а?

— Не смей! — вдруг прорычал Леший.

Готье с удивлением перевел взгляд на него, и вдруг выражение его лица изменилось. Оно стало сосредоточенным и злым.

— Ну вот, значит, есть кому Иню утешать. Как вы все меня достали, честное слово! Где этот чертов рюкзак?

Готье окончательно определился и занялся тем, что было важным — поисками. Трудно сказать, отдавал ли он отчет в том, что делает и как его действия скажутся на других людях. Вряд ли он хотел чего-то плохого, по крайней мере, сознательно он желал Ингрид всего самого хорошего и желал бы, чтобы она просто спокойно отошла в сторону и перестала существовать.

Ее активная жизненная позиция, ее сомнительные организаторские способности, все эти люди, которых она натащила и которые думали, что занимаются делом, занимаются музыкой — его музыкой, — все были далеки от него, не были реально для него важны. Они были легкозаменяемыми, никакими, в них не было ничего важного. За все два года Готье не раз ловил себя на том, что хотел бы встать и уйти посреди репетиции, потому что все происходившее было, по большому счету, пустотой. Иниными мечтами о счастливом и славном будущем. Ха, какая ерунда! Но он не сделал этого, хоть и хотел. Он оставался, опутанный ее сетями, ее словами, ее графиками, расписаниями, ее подарками и обещаниями. Нельзя сказать, чтобы Готье сильно стремился разорвать свои путы. Не было повода. До этого момента, конечно. Зато теперь в нем не осталось и пяти капель жалости или сожаления, он был готов уйти, потому что его ничто не держало. Единственное существо, которое тут было ему по-настоящему дорого, — ушастый, вечно голодный пес Борька, готовый проследовать за ним по первому зову. И это было хуже всего.

— Не УХОДИ! Я ПРОШУ ТЕБЯ, не УХОДИ! — крикнула Ингрид. Самый страшный кошмар, столько раз пугавший ее, который она гнала от себя все это время, происходил наяву, и не было сил, чтобы проснуться.