Гений, или История любви

Впрочем, сейчас она почувствовала некоторое облегчение. После выхода альбома в свет Готье снова стал во многом прежним. Он разговаривал с ней, прикасался к ее волосам и улыбался. Он мог подойти к ней незаметно и обхватить своими длинными руками, прижать к себе и уткнуться лицом в ее волосы. И Ингрид чувствовала, что она по-прежнему ему не безразлична, а это уже немало.

Они встречались почти каждый день. Они не особенно скрывались, не продумывали следующую дату и время встречи, не старались выглядеть так, чтобы не вызывать подозрений.

Наоборот, если приглядеться, с легкостью можно было увидеть озорной огонек в глазах обоих, их короткие, полные смысла взгляды, которыми они обменивались. Их улыбающиеся лица могли бы навести на определенные мысли, если приглядеться и призадуматься. Но кто будет это делать? Разве что Володя заметил, что Соня изменилась, но он связал это скорее с ее проблемами в Гнесинке. Он знал, что Соня взяла академку, но не знал, насколько ей на самом деле безразлична эта учеба. И, измеряя вещи по себе, он предполагал, что ей трудно сейчас, что она мечется между делами группы и собственным будущим. Он знал это, потому что сам метался, натыкаясь на острые края той же самой дилеммы. Как вставать на лекции после ночных выступлений? Как выступать после целого дня занятий? Как уехать в тур в сентябре?

Решение об академке было логичным и удобным, но оно не могло быть легким.

По крайней мере, для него. И Володя старался как мог поддерживать Соню. Он делал ей чай и приносил из дома бутерброды. Что еще он мог сделать? Как поддержать? Она становилась все взрослее и краше, а ее глаза таинственно блестели, и хотелось узнать, о чем она думает. Хотелось много того, о чем Володя не смел и думать.

Отношения между Готье и Ингрид даже улучшились в последнее время. То, что Готье, так или иначе, оказывается в квартире Сони, странным образом поменяло его отношение к Ингрид.

Она стала ему дороже в каком-то смысле. Это странное чувство — ты понимаешь, что ты в ответе за тех, кого приручил, но только тогда, когда ты уже их предал.

Готье стал Сониным любовником, и это было хорошо. Прикоснувшись друг к другу раз, они снова и снова возвращались на то же место, откуда начали. Им оказались не нужны никакие слова, никакие объяснения. Ничему не было дано никакого названия.