Гений, или История любви

Она хотела бы посмотреть на него ее глазами, но этого у нее не получилось, и тот огонь, который сжигал Ингрид, отнимая у нее сон и красоту, не опалил даже края Сониного платья.

Соня очень скоро остыла. Быстрее, чем даже сама хотела. Когда-то, в детстве, она очень сильно любила одно платье — оно висело в витрине ГУМа, на манекене. Белоснежное, с розовым бантом на поясе — оно было таким прекрасным, что Соня часто приходила на него смотреть. Не то чтобы она хотела его носить — оно было замечательным само по себе, там, где находилось, за стеклом витрины, но мама заметила Сонин интерес и купила это платье.

Она хотела сделать Соне подарок, ей нравилось, когда ее кукольно-красивая, фарфорово-хрупкая дочь носила изящные шелковые платья.

Соня носила платье несколько месяцев, однако никогда уже не испытывала такого восхищения, какое испытывала, когда видела его в витрине. Она даже хотела, чтобы платье снова перекочевало на плечи пластикового манекена, а она бы смогла смотреть на него и любоваться им со стороны.

Но платье уже было ее, и оно пачкалось, на нем оставались пятна от вишневого варенья, которые потом было невозможно вывести. Платье мялось, если не вешать его на плечики в шкафу. В конце концов, оно вышло из моды. Соня больше не смотрела на него с восхищением, однако она носила его, раз уж ей его купили.

Соня больше не смотрела на Готье с восхищением. Она наблюдала за собой. Она помнила, как Ингрид ждала звонков Готье — исступленно, не сводя глаз с телефонного аппарата.

Соня не особенно ждала его звонков, тем более что у него и телефона-то ее не было. Она, конечно, скучала по нему, хотела его видеть, но ей не было страшно, что когда-нибудь он уйдет. Она не хотела быть с ним каждую минуту. Когда он был рядом, она с наслаждением смаковала каждую минуту, аккуратно и последовательно наблюдая за собой со стороны. Ей было хорошо с ним, но было вполне нормально и без него. Если бы завтра он перестал приходить и звонить в ее дверь, она бы огорчилась, конечно, но только на минуточку. Ей хотелось снова почувствовать себя в его руках, ей нравилось быть женщиной в его руках, нравилось это новое, совершенно новое, что начиналось в ее жизни. Однако это не меняло ее изнутри. Она оказалась организована другим способом, не так, как Ингрид, и чтобы любить кого-то, ей совершенно необязательно было этим кем-то владеть. Или принадлежать ему полностью. Этой потребности она тоже не испытала.