Гений, или История любви

— Господи, ну как тебе это удается? — прошептала она, когда звуки грустной мелодии затихли. — Какая вещь! Давай ее сделаем с жалейкой, она тут просто будет на своем месте.

— Жалейка? — Готье посмотрел на Ингрид недовольно. Она знала, что он терпеть не может, когда кто-то влезает в его творческий процесс. — Тут нужен рояль. Чистый и первозданный классический звук и что-то еще, я пока не знаю, что именно.

— Конечно. Как скажешь! Это просто отличная песня, Готье, милый. Ты просто молодец! — Ингрид сияла от восторга, она подошла к нему и принялась что-то шептать на ухо, прижимаясь к его груди, притягивая к себе.

Готье стоял и не сопротивлялся, он позволял ее рукам скользить по его спине, ее колену прикасаться к его бедру. Но его мысли и его глаза были не здесь, где-то в другом месте или измерении.

Он держал Ингрид в объятиях, но сам через ее голову пристально смотрел на Соню. Она, едва заметно улыбаясь, возвращала ему его взгляд. Она не могла сказать, что ей сильно нравилась песня, как и большинство песен в целом, вообще.

Впрочем, и неприятных эмоций они у нее не вызывали. Нормальная музыка, и все тут. Не о чем говорить. Но ей нравились эти моменты, когда Готье был так сильно чем-то увлечен — песней или женщиной, все равно. В его случае вдохновение черпалось из тех же источников, имело те же основы, что и любовь.

Соня улыбалась и смотрела на него, а он улыбался ей в ответ. Никто больше этого не увидел, никто ничего не понял. Никто даже не обратил внимания, что на репетицию они приехали вместе.

В доме всегда было много народу, кто-то уходил, кто-то приходил — никто ни на что не смотрел и не обращал внимания. Их тайна была надежна скрыта. Два лжеца, не считавших, что об их обмане стоит говорить. Двое людей, для которых не имело никакого смысла быть честными. Так же, как не имело смысла врать. Они оба просто делали то, что хотели, и нимало не заботились о последствиях. Для них не было большой разницы между правдой и ложью до тех пор, пока диван разложен и сплетаются вместе их тела. А после, когда это кончится, правда и ложь будут значить еще меньше. Потом они вообще превратятся в ничто, в какие-нибудь пустые слова.

Ингрид разомкнула руки и сделала шаг назад. Она улыбалась. Она жила в своем мире, а Готье — в своем и не слишком-то это скрывал. Но Ингрид не чувствовала никакой разницы, она была даже счастливее сейчас, когда все вокруг было буквально наполнено обманом.