Гений, или История любви

Чувствуя руки Готье на своем теле, она ловила каждую эмоцию, каждый острый взгляд, каждый стук сердца и огненный поток адреналина в крови. Но ей было совершенно неважно, повторится ли это завтра, и как долго ей удастся удерживать на себе его взгляд, смотреть ему в глаза, не отрываясь. Она ни разу не представила себе, как они будут жить в старости. Она не пыталась воображать себя его женой или матерью его детей. Она не хотела никаких клятв верности. В этом она прекрасно понимала Готье. Как птицы из одной стаи, они одинаково мало придавали значения словам, в особенности клятвам.

— Ты так смотришь… — Готье перевернулся на бок и лег, подперев голову рукой. — Что ты хочешь увидеть? Я тебе нравлюсь? Или не нравлюсь?

Соня молчала и улыбалась.

— Это просто нечестно — молчать в такой ситуации. Ты заставляешь меня нервничать. Может, ты задумала меня убить! — Готье приподнялся, сел по-турецки и притянул к себе Соню. — Скажи, Элиза, ты не могла бы смотреть на меня не так загадочно? Да? Нет? Ты поедешь на репетицию?

— Да.

 — Она кивнула и устроилась поудобнее в его объятиях. — Да.

— Иня сказала, приедут снимать для сайта, хотят разместить видео с нашей репетиции. Кому это может быть интересно?

Соня пожала плечами и провела рукой по его груди.

— Иня все время что-то придумывает. Да?

— О, да! — рассмеялась Соня.

— Активная жизненная позиция — это что-то. Но сказать честно — я этим восхищаюсь. Всей этой бесконечной деятельностью, которую любой другой счел бы бессмысленной.

Иня таки продаст нас с потрохами, и если найдется хоть один олигарх, имеющий слабость к такой вот музыке, она нас ему всучит непременно.

Готье рассмеялся, отпустил Соню, у которой от неудобной позы начала затекать шея, и встал. Он подошел к пианино, открыл крышку и принялся перебирать аккорды — ему нравилось, как звучит Сонин инструмент. Иногда он часами просиживал за ним, а Соня устраивалась поудобнее в кресле и о чем-то думала. Готье порой много бы дал, чтобы понять, о чем именно она думает в эти моменты.

Она не смотрела на него, а скорее сквозь него, куда-то внутрь себя. Но когда она сидела рядом, Готье было спокойно. В эти моменты разрозненные звуки в его голове вдруг начинали сплетаться в мелодии, в идеи. В ее доме он написал песню «Дух ветра», вернее, не песню еще, а мелодию, и мелодия эта была хороша. Слова он дописал позже ночью, когда уже ушел от Сони. Ингрид пришла в восторг, когда он сыграл ее на репетиции на следующий день.