Географ глобус пропил

 – А ты, Митрофанова, что, секретарь у нас?

– Дак чо! Вы же молчите! Надо же кому-то предлагать! Вам же командира выбирают, они и недовольны!

– Я хочу быть командиром, – скромно заявляет Тютин.

Отцы роняют кружки, хватаются за животы, валятся с брёвен. Маша хохочет так звонко, что отзывается эхо на Семичеловечьей.

– Уйди, уйди, Жертва! – визжит Градусов, пихая Тютина. – Уйди, щас умру!..

Когда все отсмеялись, Градусов утирается и заявляет:

– В общем, меня надо командиром.

– Тебя? – хором удивляются все.

– А кого же ещё? Вас, что ли, бивней?

– Дак ты ж дурак… – обескураженно говорит Люська.

– Ты всё время орать будешь, – боязливо сообщает Тютин.

– Я?! Да когда я орал, ты, скот?! – орёт Градусов.

– Орёшь больше, чем весишь, – соглашается с Тютиным Маша.

– Чего гадать, один Борман и остался из нормальных, – просто решает проблему Чебыкин.

– Уж если не Виктора Сергеевича, то Бормана, – поддерживает Чебыкина Маша.

– Бормана, да? – кривится Градусов и злобно плюёт в костёр. – Ну ладно! Ну и выбирайте себе Бормана, если такие пробитые! Только мне он не начальник! Я ему подчиняться не буду!

– Да и фиг с тобой, – спокойно говорит Борман.

Мы пьём дальше. Летят в костёр дрова, летят в кусты пустые бутылки, летит к небу огонь, летят звёзды, летит и кружится мир в моей голове, летит время.

– Я ещё никогда столько не пил!.. Я ещё никогда таким пьяным не был!.. – изумляется Чебыкин, подставляя кружку. – Нифига себе!..

– Водки? – спрашивает Борман, когда у девочек кончается вино.

– Капельку, – говорит Маша.

– А я и пробовала, и пила! – заявляет Люська. – Сто раз! Однажды на дне рождения у Цыплакова…

– Лю-ся, – укоризненно одёргивает её Маша.

– У нас в деревне в прошлом году один мальчик напился водки и умер, – рассказывает Тютин.

Голова моя полна цветного тумана.

Тютин напивается первым. Это замечают, когда он вдруг затягивает какую-то заунывную песню. Борман оттаскивает Тютина в палатку. Оттуда недолго ещё доносится пение, но потом стихает.

Следующей приходит очередь увлёкшегося Чебыкина.

– Что-то я уже напился так эротично… – бормочет он, осоловев.

По кривой он тоже уходит в палатку и больше не возвращается.

Вскоре от компании откалывается Градусов. Какое-то время он что-то ожесточённо втолковывает пню на поляне, потом вообще исчезает. Через пять минут из кустов доносится могучий храп. Мы с Борманом идём туда. Градусов спит на земле, ширинка его расстёгнута. Называется, погрузился в сон, не надев кальсон.