Географ глобус пропил

Я чувствую, что Маша хочет снять с меня хотя бы ту боль, которая кривым гвоздём засела во мне после нашей вчерашней встречи в затопленном лесу. Но сейчас я так испсиховался и устал, что мне безразличны все благие побуждения Маши.

– Я же сказал, мне помощь не нужна, – отвечаю я. – Не мешай. Уйди.

Маша встаёт и уходит. Я доклеиваю заплату и протекторы один. Потом я тоже встаю, иду к костру, молча сдвигаю с бревна Чебыкина, сажусь и протягиваю к огню замёрзшие руки со склеенными пальцами. Воцаряется тяжёлая виноватая тишина.

– А может, это не те?.. – умоляюще предполагает Люська.

– Кому же ещё быть, кроме них? – угрюмо говорит Борман.

– Спирт выпили и возвращаются, – убито добавляет Овечкин.

– А если спрятаться, костёр затушить?.. – паникует Тютин.

– Сиди, не дёргайся! – рычит Градусов.

Моторка выползает из-за кустов. На середине реки она выглядит маленькой, как перочинный ножик. Поравнявшись с нами, Санёк, который по-прежнему лежит на носу, машет Толяну рукой на берег.

– Заметили!.. – охает Люська, растопырив глаза.

Толян резко перекладывает руль.

«На этот раз я его убью», – тяжело думаю я.

И вдруг происходит чудо. От резкого поворота, от удара течения в борт моторка круто, в секунду, переворачивается. На миг в воротнике пены мелькает её просмолённое днище. И всё – река пуста, словно кто-то смахнул с неё лодку невидимой рукой.

– Уто… – потрясённо шепчет Люська.

Но тут из воды, как чёрные мячики, выныривают две головы.

– Надо помочь!.. Ведь утонут же!.. Катамаран спустить!.. – не отрывая глаз от плывущих, хватает меня за рукав Маша.

– Спущен уже наш катамаран, – отвечаю я.

Мужики добираются до мелководья и, кашляя, отплёвываясь, руками отбрасывая воду, рвутся к берегу. Дрожащие, синие, мокрые, они появляются на поляне и кидаются к костру. Отцы молча расступаются, давая им место. Я сижу там, где сидел. Мужики хрипят, с них льёт.

– Согреться… – выдавливает из себя Санёк.

Отцы молча наблюдают, как мужики тянут к огню руки, а потом по одному начинают уходить, словно от колодца, в который плюнули. Остаются только Градусов и любопытный Тютин, который, вытягивая шею, прячется за моей спиной. Санёк поднимает голову и обводит поляну взглядом. С бровей его свисают сосульки волос. Я сижу.

– Земляки… Вы это… Простите нас… Ну, пьяные были…

В ответ ему – всё то же молчание.

– Дайте водки… – вдруг просит Санёк.