Географ глобус пропил

 – Учитесь, как надо обед готовить! Пык-пык, и сделано! Это вам не Демон, это мы с Чебой – монстры!.. Ага, вот и супчик поспел!

Чебыкин режет хлеб. Все держат наготове тарелки. Тут Тютин штормовкой зацепляется за костровую перекладину. Рогатка вылетает, как табуретка из-под ног висельника, перекладина падает, и котёл опрокидывается. Суп широкой звездой размазывается по земле, взрывается на углях. Все молчат, потрясённые. Градусов отлепляет от сапога кусочек мяса, кладёт его в рот и в полной тишине говорит:

– Вот и покушали… Низкий поклон тебе, Тютин.

На Тютина жалко смотреть. Все прячут глаза.

Отплываем голодные и злые. Перед отплытием я обхожу пристань посмотреть, не забыто ли чего. На валуне у чёрного круга кострища белеют подснежники, оставленные Машей. Я не беру букетик. Посреди старой пристани он похож на те букетики, которые кладут на могилу Неизвестного Солдата.

Плывём. Начинается дождь. Сплошная рябь слепотой затягивает реку. Дальние концы плёсов как в тумане.

Моя гондола совсем сдулась. Видимо, разошлась одна из склеек, которые я вчера намострячил. Катамаран перекосился на мою сторону. Мой угол каркаса ушёл в воду. Гондола мятой бесформенной грудой пучится подо мною.

– Всё, отцы, – говорю я. – Я своё веслом отмахал.

Я откладываю весло и налаживаю насос. Отцы продолжают грести, то и дело оглядываясь на меня. Я качаю. Плечи мои ходят вверх-вниз, воздух шипит в шланге, катамаран колыхается.

– Это похоже… – начинает сравнение Демон.

– Не говори! – вопит Люська.

Отцы ухмыляются. Я тоже знаю, на что это похоже.

– Это оно самое и есть, – подтверждаю я.

Люська стонет, Маша возмущённо фыркает, отцы ржут.

– Географ, – раздумчиво окликает меня Борман. – А вот если до деревни Межень километров двадцать осталось, так ведь мы и самосплавом к завтраку доплывём, да? Тогда, чтобы не мокнуть, можно всем залезть под тент и не грести, да?

– Хрена ли! – тут же орёт Градусов.

Но все уже расправляют тент и лезут под него от дождя.

– А-а, ну вас! – серчает Градусов. – Я один грести буду!

– Я тогда тоже, – говорит Чебыкин. – Чего мне дождь? Фигня.

Теперь я качаю под тентом. Здесь тепло и влажно.

– И зачем только люди в походы ходят? – заводится Тютин.