Географ глобус пропил

Тотчас тяжёлые капли, как первый перебор струн на гитаре, пробегают по тенту. И сразу рушится ливень. Полиэтилен грохочет, как жесть. Градусов и Чебыкин снаружи воют, точно изгнанные из избы собаки. Целые ледяные пласты падают сверху, скульптурно облепляя нас тентом. Ливень лупит так, что всем телом воспринимается его жидкий, бегучий вес. По макушке, по затылку, по ушам и по плечам я ощущаю щелбанную дробь.

– Нифига себе!.. – охает кто-то.

– Гроза-то прямо над нами… – дрожащим голосом говорит Люська.

– Такая сильная гроза не надолго, – успокаивает Овечкин.

– Только бы молния в воду не ударила, – заклинает Тютин. – Тогда всем конец… У нас в деревне…

– Заткнись, – обрывает его Борман.

Страшный грохот вновь перетряхивает душу, отзываясь ударом ужаса по нервам. Небо словно лопается под колуном и разваливается антрацитовыми глыбами. Гром катится через нас, как поток через камни порога. Катамаран медленно опускается на мой угол. Отцы кренятся, хватаясь за рюкзаки. Люська визжит. Маша вдруг дергается, поворачиваясь ко мне.

Глаза её сумасшедшие, губы прыгают, лицо мокрое. Запинаясь, она отчаянно кричит:

– Вик!.. Сер!.. Географ! Шланг выдернул!..

– Тонем!.. – визжит Люська и страшно взвывает Тютин.

Это я, пока возился, выбил ногой шланг насоса из пипки гондолы, и теперь воздух прёт обратно, а мы действительно тонем.

Я волчком разворачиваюсь на брюхе и по пояс вылетаю из-под тента. Хвостик пипки ушёл в воду. Из него, бурля, вылетают гроздья пузырей. Я сую руки в воду по плечи, хватаю хвостик и пережимаю его.

Тотчас я трогаюсь и еду под уклон, как лодка со стапеля. Краем глаза я вижу кипящую реку и белый от молнии лес, извивающийся в дожде под чёрным небом.

– Девки, держи меня!.. – ору я. – Машка, насос!..

В четыре руки за штаны на заду Маша и Люська выволакивают меня на рюкзак. Я лихорадочно впихиваю шланг насоса в пипку и начинаю качать. С рукавов и груди у меня течёт. Ливень отплясывает на голове, на плечах, на спине, на коленях. Чёрная река в белой пене. Градусов и Чебыкин таращатся на меня.

Они голые по пояс, блестящие, синие. Волосы у них облепили лоб и уши, а губы от холода вообще стёрлись с лиц. Сзади меня прикрывают тентом.

– Спасибо, девчонки, – задыхаясь, говорю я и качаю дальше.

Берега мельтешат. Над рекой призрачно горит многоэтажная дымно-сизая туча. Прямо над нами – око бури: жуткое, как раковая опухоль, сгущение в сплошной толще. Оно похоже на электрического спрута, всё в фиолетовых огнях. Оно вплелось в тучу щупальцами.