Географ глобус пропил

Я же присаживаюсь в уголочке камеры на нары покурить. Пальцы мои дрожат. Эта Рассоха меня доконала. И тут за стенкой я слышу голоса.

– Маша, ну что опять?.. Чего ты психуешь?..

– Ничего… Место такое… нехорошее. Концлагерь.

– Не ври… О чём ты вчера говорила с Географом?

– Что за допрос, Овечкин? Я тебе кто, жена, что ли?

– Маш, ну ты же всё понимаешь, чего я тебе буду объяснять…

– Ну да, понимаю… И ты ведь тоже понимаешь.

– Ты хороший человек, – помолчав, с трудом отвечает Маша. – И ты мне очень нравишься… Но я тебя не люблю.

Вот чего.

Овечкин ничего не говорит. Кажется, он даже не дышит.

– Извини, – искренне добавляет Маша. – Я не хотела сделать тебе больно. Но это правда. Не расстраивайся, пожалуйста. Бывает и хуже.

«Бывает и хуже», – согласно думаю я, сидя на нарах в старом карцере посреди брошенного лагеря.

Из Рассохи мы выплываем с большим опозданием. И опять створы, леса, дальние, серые в хмурую погоду хребты, белые скалы, мглистый простор. По берегам появляются приметы жилья: луговины с жердями для стогов, броды, просеки.

В бегущих облаках проскальзывают тяжёлые тёмные вислобрюхие тучи, как льдины в шуге. И точно – через полчаса опять начинает сеяться мелкая, нудная морось.

Отцы тотчас забираются под тент и начинают резаться в дурака. Снаружи уже не остается никого. Всем кажется, что поход как бы уже закончился, осталось только переждать время. В разговорах пересыпаются имена тех, с кем скоро предстоит увидеться, и через слово – «дома», «дома», «дома»… А я молчу.

Я и сам не знаю, где я – дома. И пока что я не хочу уезжать с Ледяной. Я чувствую, что очень многого недобрал. Мне мало.

– Географ, глянь, – зовёт меня Борман. – Это не Хромой камень?

Я откидываю тент. Изгиб реки в дождевой дымке, и над ним – кривоплечая скала с черным гребнем леса поверху. Это Хромой.

– Причаливаем, – говорю всем я. – Пойдём на разведку порога.

Мы причаливаем, выбираемся на берег и тотчас сбиваемся в кучу. Сообразительный Чебыкин волочит тент и накрывает им сразу всех.

– Надо ведь катамаран привязать, – вздыхает Борман.

– Ну и шуруй, ты же капитан, – злорадно отвечает Градусов.

– А пойдёмте все вместе, – предлагает Чебыкин, жалея Бормана.

Эта мысль неожиданно всем нравится. Мелкими шажками, пиная друг друга по пяткам, мы ползём за чалкой и привязываем её к кусту.

– Зыко получается! – хохочет Чебыкин.

Дальше мы просто стоим, пережидая дождь. Но стоять скучно. Демон пробует закурить, но на него орут.