Сцена для постороннего глаза могла выглядеть довольно комичной, если бы не драматический накал чувств.
– Дафна, – начал он медленно, стараясь сдерживать рвущуюся наружу досаду, – быть может, ты все-таки объяснишь, в чем дело? Какие обвинения ты…
– О, мы продолжаем играть в ту же игру? – язвительно спросила она. – Тогда, позволь, я расскажу тебе одну сказку… Жила-была…
Такой негодующей, оскорбленной, такой уверенной в своей правоте он ее никогда не видел. Это было страшновато.
– Дафна, – сказал он умоляюще, – не нужно так… Успокойся и объясни, что случилось.
Его смиренный тон на нее не подействовал.
– Жила-была, – еще громче повторила она, – одна девушка. Назовем ее Дафной…
Он поспешно прошел в свою туалетную комнату и накинул халат, видимо понимая, что не все откровения можно выслушивать в полуобнаженном виде.
– Дафна, – повторил он, стоя в дверях, – то, как ты ведешь себя, неразумно…
– Хорошо, – вдруг согласилась она. – Обойдемся без сказок и скажем прямо: эта девушка, то есть Дафна, очень плохо знала жизнь.
Была невежественна во многом…
Саймон снова приблизился к ней, сложил руки на груди и с покорным видом приготовился слушать.
Дафна продолжала:
– Она ровно ничего не знала о том, что происходит между мужчиной и женщиной… кроме того, что в результате их отношений должен родиться ребенок…
– Довольно, Дафна! – крикнул Саймон.
Она не подала виду, что услышала. Только пламя в темных глазах стало как будто еще яростнее.
– Однако она знать не знала, эта девушка, как именно ребенок зачинается, прежде чем появиться на свет, и поэтому, когда муж поведал ей, что не может иметь детей…
– Хватит, Дафна! Я предупреждал тебя до женитьбы.
Предоставил тебе полную свободу в решении, и ты не смеешь укорять меня. Слышишь? Не смеешь!"
"– Ты сумел вызвать во мне сострадание…
– Вот в чем ты упрекаешь мужчину! Что ж, спасибо.
– Ради бога, Саймон, ты прекрасно знаешь, что я напросилась на этот брак вовсе не из чувства жалости к тебе.
– А из-за чего же?
– Я любила тебя.
– Тон, каким это было сказано, и то, что она употребила глагол «любить» в прошедшем времени, заставили его похолодеть. – И еще, Саймон, я, конечно же, не хотела… не могла допустить, чтобы ты из-за меня… а также по своей глупости и упрямства лишился жизни…
Он ничего не возразил, только продолжил тяжело дышать, негодующе глядя на нее.
Она вновь заговорила:
– Только не обвиняй меня во лжи. Я не способна на нее и всегда говорила тебе чистую правду о своих чувствах.
