Но вспомнил, что никогда не знал матери (и отца, впрочем, тоже) и что ему трудно, если вообще возможно, судить братьев.
– Если только посмею вмешаться, – попробовал объяснить Энтони, – мать возьмет и меня в клещи и начнет водить от одной незамужней девицы к другой. Брр… Я такого не вынесу!
Саймон живо представил себе эту картину и не смог удержаться от смеха, за ним расхохотались все братья.
– Да, Саймон, – добавил печально Бенедикт, – мы здесь между двух огней: с одного фланга атакуют мамаши с дочерьми, с другого – собственная родительница.
– Но вы, Гастингс! – воскликнул Колин. – Вы вполне могли бы вмешаться и вызволить нашу любимую сестренку. Вам почти ничто не угрожает.
Саймон бросил взгляд на леди Бриджертон, которая в этот момент что-то говорила молодому Макклесфилду, крепко ухватив того за рукав, и решил, что лучше прослывет трусом, чем попытается бороться с этой маленькой, но решительной женщиной.
– Нас не представили друг другу, – пробормотал он, – и будет невежливым с моей стороны, если я вдруг…
– Ты же герцог, черт побери! – воскликнул Энтони.
– Многое в твоей власти.
– Ты почерпнул это из уроков истории? – спросил Саймон.
– Нет, просто думаю, что мать простит любое нарушение приличий, если ценой этого будет знакомство ее дочери с герцогом.
– Ну, знаешь, – возмутился Саймон, – я вам тут не жертвенное животное…
– А в Африке вы тоже были? – спросил Колин, чтобы сменить тему, но Саймон не ответил.
– Кроме того, когда я видел вашу сестру, она говорила, что и сама может…
– Вы уже познакомились? – почти одновременно поинтересовались братья.
– Когда? Где?
Саймон с удивлением обнаружил металл в голосах, лица напряглись, и, переведя взгляд с одного брата на другого, подумал, что при таких ярых защитниках традиций и семейной чести их сестре не страшны все Найджелы вместе взятые. Но с другой стороны, не распугали бы эти преданные родственнички вообще всех до одного потенциальных женихов.
Однако надо было что-то отвечать – Бриджертоны смотрели на него с некоторым подозрением, которое ему не слишком нравилось.
– Если это вас так интересует, – сказал он, – я столкнулся с ней почти в прямом смысле слова, когда пробирался в зал. И сразу понял, – смерил он взглядом всех братьев, – что она из вашей семьи. Поэтому осмелился представиться ей.
Энтони повернулся к Бенедикту.
– Наверное, когда она удирала от Бербрука.
Бенедикт взглянул на Колина:
– А где же он сам?
Тот пожал плечами:
– Понятия не имею.
