Мы как раз беседуем с лордом Макклесфилдом.
– Я заметил. – Энтони сочувственно взглянул на приятеля.
Саймон встретился глазами с Дафной и едва заметно покачал головой. Она поняла его безмолвный вопрос и ответила тем же движением.
– А кто с тобой, Энтони? – спросила леди Бриджертон. – Простите, я не знакома с вами.
– Это новоиспеченный герцог Гастингс, мама. Вы должны помнить Саймона со времен моей учебы в Итоне и Оксфорде.
– Конечно, – вежливо согласилась она.
Макклесфилд, получивший передышку, умело воспользовался ею и воскликнул:
– О, я вижу моего отца!
Энтони тут же отреагировал:
– Так иди же к нему.
Я забыл сказать, он тебя всюду ищет.
Дважды повторять не пришлось – Макклесфилд исчез с быстротой молнии.
– Мне казалось, у молодого человека с отцом серьезная размолвка, – с недоумением произнесла леди Бриджертон, глядя ему вслед.
– Так оно и есть, – подтвердила Дафна.
– И мнение в обществе о нем далеко не из лучших, – продолжила мать.
Кого бы она ни имела в виду – отца или сына, – Саймону показалось это забавным, и он еле удержался от смеха: значит, не у него одного подмочена репутация – уже легче.
– Насколько могу припомнить, леди Бриджертон, – обратился он к ней, – до моего отъезда из страны мы не встречались. Зато теперь я счастлив засвидетельствовать вам свое почтение.
– Рада познакомиться, – ответила она. – Это моя дочь Дафна.
Саймон дотронулся до затянутой в перчатку руки, которую протянула ему девушка, и прикоснулся легким вежливым поцелуем к кончикам пальцев.
– Мне доставляет честь официальное знакомство с вами, мисс Бриджертон.
– Официальное? – удивленно воскликнула ее мать.
Дафна уже приоткрыла рот, чтобы ответить, но Саймон опередил ее:
– Я уже рассказывал Энтони о нашем мимолетном знакомстве сегодня вечером.
Леди Бриджертон недовольно сдвинула брови:
– Почему же ты ничего не сказала об этом мне, милая?
– Потому, мама, что мы обе были страшно заняты. Сейчас с лордом Макклесфилдом, до него с лордом Уэстбро, а до него с…
– Я поняла тебя, Дафна, – холодно прервала ее леди Бриджертон.
И снова Саймону нужно было сделать немалое усилие, чтобы сдержать приступ смеха, который мог оказаться не слишком к месту.
Забыв о своем недовольстве дочерью, дама повернулась к Саймону, одарив лучшей из своих улыбок, из чего он заключил, что о его дурной репутации уже нет и речи и все его прежние грехи, если и были, прощены.
Но, как ни странно, именно этот вывод заставил его подумать о побеге.
