Он вновь почувствовал себя восьмилетним и боялся, даже был уверен, что, если попытается сейчас заговорить, звуки будут так же унизительно-беспомощно вырываться изо рта, как в то далекое время.
Но он не хотел, не мог снова испытать прежнее унижение. Ни перед кем. В первую очередь перед самим собой. Ибо оно напоминало о страшных одиноких годах детства, о мальчике, отвергнутом единственным близким человеком – родным отцом.
Непроизвольно, он сам не понял, каким образом, ему удалось исторгнуть гласный звук «о», который пришелся кстати и заменил целую фразу.
В нем было все, что нужно: вежливое удивление, приветствие, даже – можно было понять и так – просьба продолжать разговор.
Герцог Мидлторп именно так и понял и проговорил:
– Ваш отец умер на моих руках.
Саймон на этот раз не ответил даже междометием. Вместо него Дафна сочувственно произнесла:
– О боже…
– Он просил меня, – продолжил старик, – передать вам кое-какие бумаги. Письма к вам. Я храню их у себя дома.
– Сожгите их.
Слова вырвались у Саймона сами собой.
Дафна слегка вскрикнула и схватила Мидлторпа за рукав:
– О, нет-нет! Не делайте этого. Гастингс, возможно, не хочет видеть их сейчас, в данный момент, но со временем…
Саймон смерил ее ледяным взглядом и снова повернулся к собеседнику:
– Повторяю: сожгите их.
– Я… О да…
Мидлторп явно был в растерянности. Должно быть, он знал или догадывался, что отец и сын находились не в лучших отношениях, но покойный герцог не открыл ему всей правды, а потому старик не понимал, как ему сейчас действовать.
Он бросил умоляющий взгляд на Дафну и произнес:"
"– Помимо бумаг и писем герцог просил передать вам кое-что на словах… Я… я мог бы это сделать, если желаете, прямо сейчас.
Эти слова он обращал к Дафне, не к Саймону.
Вместо ответа тот отпустил локоть своей спутницы и молча направился к выходу на веранду.
– Извините его, – обратилась Дафна к ошеломленному герцогу. – Я уверена, герцог не хотел вас обидеть.
Выражение лица Мидлторпа недвусмысленно говорило о том, что он придерживается противоположного мнения, и Дафна добавила:
– По-видимому, имя отца у него связано с какими-то тяжелыми переживаниями.
Мидлторп согласно кивнул:
– Его отец предупреждал меня об этом, но я не думал, что все настолько серьезно…
Дафна взволнованно смотрела в сторону веранды.
– Да, видимо, очень серьезно, – подтвердила она и поспешно добавила: – Пожалуй, пойду к нему.
– Конечно, – согласился старик.
