Герцогиня

 – Анжелика рассказала ему про Фабьенн и про то, что узнала от француженки. – Я не хотела закончить как они. Ими пользовались все: мадам, сутенеры, клиенты. Девушек постоянно били и отбирали все деньги. И я решила использовать часть денег, оставленных мне отцом, чтобы открыть… заведение. Я хотела, чтобы это было лучшее заведение в Париже, с лучшими женщинами для лучших мужчин.

Эндрю, не веря своим ушам, ошеломленно воззрился на невесту:

– Ты открыла бордель?

Его потрясла ее смелость.

– Да, – тихо проговорила Анжелика, – именно.

Все шло чудесно, и мы хорошо зарабатывали. Деньги я честно делила с работницами. Это действительно был лучший дом Парижа, – гордо заявила она.

Эндрю рассмеялся. Ему было трудно поверить, что Анжелика способна на такое. Она казалось столь юной, столь кроткой.

– Нас посещали самые влиятельные мужчины Парижа, – продолжила Анжелика. – Но однажды в заведении произошел страшный инцидент. – И она рассказала про убийство. – Министр внутренних дел, наш своего рода покровитель, помог избежать скандала.

Он посоветовал мне закрыть бордель и уехать на полгода-год, пока все не утрясется. Я собиралась пробыть здесь полгода и вернуться. Но на корабле я встретила тебя и влюбилась. – Анжелика взглянула на Эндрю широко распахнутыми невинными глазами. – Теперь и ты знаешь все. Рассказывать больше нечего."

"Но оставалась одна деталь. Хэнсон хотел ее уточнить.

– Анжелика, я вовсе не имею права спрашивать, но мне все-таки хотелось бы узнать это от тебя. Ты тоже обслуживала клиентов?

Она покачала головой:

– Нет, я только управляла борделем.

Я еще девственница, – тихо произнесла она. – Некоторые джентльмены звали меня Снежной королевой. Я вела с ними беседы, играла в карты, но дальше этого дело никогда не заходило, и, думаю, они уважали меня за это.

– Впечатляющая история – о храбрости и исключительных способностях, – промолвил он. Хэнсон чувствовал: Анжелика говорит правду. Он доверился ей полностью – и не зря. И за все трудности, через которые ей пришлось пройти, он полюбил Анжелику еще больше.

Да, отец прав – она солгала ему, но после услышанного уважение Эндрю к ней только выросло. Кроме того, на ее месте он тоже соврал бы.

– Мне жаль, что я побоялась тебе сразу во всем признаться. Я думала об этом, но не знала, как подступиться. Как же твоя политическая карьера? Разве тебе не навредит мое прошлое? Если твой отец слышал обо мне, полагаю, и другим людям здесь многое известно, – сказала она.

– Возможно. Но я не беспокоюсь на этот счет.