Герой

Даже то, что в активном состоянии дерево не будет сдерживать свой аппетит; поэтому создали его таким, чтобы оно просыпалось и засыпало вновь только по их команде. Вот только они не учли одного – что с каждой жертвой их творение будет становиться все сильнее. Вначале все прошло удачно. Бунтари были наказаны, а в сердцах остальных навсегда поселился дикий ужас перед лесом, который может покарать отступников. Шли годы, больше эльфов не казнили таким способом, но знание того, как разбудить Ритуальное дерево, оставалось у старейшин.

Постепенно им пришло в голову укреплять таким образом дух народа и убивать всяких пришельцев, осмелившихся забрести в этот лес. Много невинных людей и, вполне вероятно, гномов пошло на корм этому чудовищному созданию, но вот недавно случилась беда – дерево разбудили, но не погрузили обратно в спячку. А оно осмотрелось, обнаружило много живой сытной пиши и принялось жрать. Помните, я говорил, что создатели кое-чего не учли? Так вот, дерево с каждым сожранным эльфом становилось все проворнее и сильнее. Оно ведь пожирало не только тело, но и ауру несчастных. Да, оно питалось не только кровью, но и энергией, которую содержали живые существа. Поэтому ваши маги ничего не смогли поделать – дерево разрушало плетения, усваивая их, как и все остальное. Дальше, думаю, можно не рассказывать.

Я замолчал и посмотрел на перекошенное лицо Калиниэля. Если я и не полностью угадал, то процентов на девяносто – вполне.

Старейшина силился что-то сказать, но его душила дикая ярость, и вместо слов из его горла вылетали только хрипы. Это нужно было заканчивать, поэтому я сказал:

– А вот теперь посмотри мне в лицо и ответь – я лгу?

Как я и надеялся, старейшина не смог сдержаться и кинулся на меня. Ярость придала ему силы, он в несколько быстрых шагов достиг нашей компании и замахнулся своей палкой. Я лишь просигналил зашипевшим кэльвам, чтобы не вмешивались, а сам мягким шагом скользнул ему навстречу и воспользовался одним из многочисленных приемов рассветной школы.

Я нанес всего один удар в грудь, останавливая сердце старейшины. Калиниэль запнулся, сделал пару попыток вдохнуть, а потом выронил палку и сам рухнул на землю, не подавая признаков жизни. Я оглядел безмолвствующую толпу, которая все еще не отошла от шока, вызванного моим рассказом и вспышкой ярости старейшины. Поэтому мне оставалось только сделать контрольный выстрел.