Герцогиня-дурнушка

Они с женой отлично понимали друг друга, и их интимное общение было счастливейшими моментами их жизни. А связь подобного рода означала: жена была твердо уверена, что муж не станет ей изменять. Кроме того, Сесил придерживался мнения, что жить с Тео было бы в высшей степени некомфортно.

Ее «законы» и «правила» были прелестны, если их читать. Но та же склонность все каталогизировать и раскладывать по полочкам – склонность, прослеживавшаяся на протяжении всей ее жизни, – иногда ужасно раздражала. Она скорее декларировала, чем советовала.

Была слишком жестокой в своих оценках, слишком неумолимой, слишком остроумной. И еще слишком беспокойной и слишком суматошной. Как и подобает лебедю, разумеется.

Хотя Тео получила огромное удовольствие от своего головокружительного появления в свете и от того повышенного внимания, которое высшее общество уделяло каждому ее высказыванию относительно стиля, но постоянные упоминания о лебедях (но никогда об утятах) страшно ей надоели.

К осени 1815 года все газеты взяли за обыкновение запрашивать что-нибудь из ее новых «законов».

«Ля Белль Ассамблй», например, никогда не забывала включить в номер подробное описание каждого ее костюма (с ее, Тео, объяснениями).

«Как будет замечательно, если Джеймс по возвращении узнает, что его жена стала теперь в свете величиной, с которой нельзя не считаться», – думала Тео.

Так что теперь ее сопровождали два призрака. Один – ее матери – стоял у одного ее плеча, а другой – Джеймса – у другого. Конечно, она не окружала романтическим ореолом свое замужество, но все же часто размышляла и спрашивала себя: «Где крылась ошибка, чья была вина?» Но уместно ли говорить о виновности в браке?

В конце концов Тео пришла к заключению, что это отец Джеймса толкнул его на поступок, противоречивший морали.

Но все же Джеймс по-своему любил ее. В этом она была твердо уверена.

Предел, который назначили они с Сесилом, неотвратимо приближался, и Тео поняла: ей следовало примириться с мыслью, что за оставшееся время какие-либо известия о Джеймсе могли появиться только чудом.

Сразу по наступлении 1816 года она пригласила Сесила на встречу с семейным поверенным мистером Бойторном. Поверенный долго, со всеми подробностями, распространялся по поводу петиции в Палату лордов о «признании скончавшимся за отсутствием». И он обстоятельно обосновал невозможность дальнейшего существования Тео без четкого определения ее положения – то ли жены с долгом и обязанностями, то ли вдовы со свободой выбора.