Герцогиня-дурнушка

Я знаю тебя лучше, чем кто-либо в мире, и раз я говорю, что ты достаточно хорош, то так и есть.

Он повернулся к ней лицом, и Тео с облегчением увидела улыбку на его губах.

– Дейзи, а ты не собираешься когда-нибудь получить место в парламенте?

– Им бы там очень повезло в этом случае! Но серьезно, Джеймс… Ты хоть выслушаешь мой план?

– Задумала покорить мир?

– Покорить Джеффри, что гораздо важнее. Если бы ты притворился, что ухаживаешь за мной – только достаточно долго, чтобы все заметили, – это бы очень много значило для меня.

Ты никогда не посещаешь балы, а вот если начнешь сопровождать меня, то каждый задумается… И тогда Джеффри обратит на меня внимание, и я сумею очаровать его. И он уже не будет обращать внимание на мою фигуру, вот так-то! Разве не блестящий план?

– Он имеет определенные преимущества… – протянул Джеймс, прищурившись.

– Отец подумает, что я ухаживаю за тобой, и оставит меня в покое хотя бы ненадолго.

Тео захлопала в ладоши.

– Прекрасно! Я абсолютно уверена, что Джеффри захочет поговорить с тобой.

Это он был старостой класса в вашем последнем учебном году в Итоне?

– Да, он. И поэтому я могу прямо сказать тебе, что Тревельян будет не слишком приятным мужем. Он слишком умен себе на беду. К тому же имеет привычку зло подшучивать над людьми.

– Вот это мне в нем и нравится.

– Не говоря уже о том, что он страшен как смертный грех, – добавил Джеймс.

– Ничего подобного! Он восхитительно высок, и у него глаза… медно-коричневого цвета. Они напоминают мне…

– Не надо, не говори, – перебил Джеймс с выражением крайнего отвращения.

 – Я не хочу этого знать.

– Напоминают утренний шоколад, – закончила Тео, проигнорировав его замечание. – Или глаза Тиба, когда тот был щенком.

– Но Тиб – собака, – заявил Джеймс. – Неужели ты хочешь сказать, что любовь всей твоей жизни выглядит как десятилетний ожиревший пес? – Он усмехнулся и добавил: – Пожалуй, ты права. У Тревельяна действительно какой-то собачий вид. Почему я этого раньше не замечал?

Демонстрируя, что не зря провела семнадцать лет в доме герцога Ашбрука, Тео швырнула одну из своих туфелек в голову Джеймса.

Туфелька задела его ухо, что привело к лишенной всякого изящества (и довольно забавной) сцене, во время которой Джеймс гонялся за девушкой по спальне. Поймав Тео, он обхватил ее одной рукой за талию и постучал костяшками пальцев по голове; она же протестующе вопила.

Подобная сцена в спальне Тео, как и во многих других комнатах, происходила великое множество раз.