Герцогиня-дурнушка

Он улыбнулся и сбросил сюртук.

– Джеймс, что ты делаешь?!

– Раздеваюсь. Ты увидишь, говорю я правду или нет. – Ответ был вполне разумный, и в то же время это было чистейшим безумием.

– Но ты не можешь… вот так просто снять с себя одежду… О господи! Еще один шрам?! – Тео подступила к мужу. Этот шрам начинался у правого плеча и пересекал живот, резко выделяясь белым натянутым жгутом на загорелой коже цвета темного меда.

– Штык, – с беззаботной улыбкой ответил Джеймс.

Он наклонился, снимая сапог, и перед Тео открылось его мускулистое плечо, плавно переходившее в могучую спину.

– А вот и еще один! – воскликнула она, увидев длинный белый рубец у пояса.

– Сабельный удар, – пояснил Джеймс, скидывая второй сапог, а следом и чулки. – Сувенир от глупого француза, вообразившего, что он дерется на дуэли. Я пристрелил его.

– Сколько раз тебя едва не убили? – спросила Тео, ощутив дурноту и сознавая, что голос выдает ее.

– Только раз, – беззаботно ответил герцог и взялся за ремень бриджей.

– Подожди! – воскликнула Тео, но почему-то в голосе не чувствовалось решительности.

Без колебаний стянув с себя бриджи, герцог предстал перед женой во всей своей красе. «Он стал гораздо крупнее, – мысленно отметила она. – Да-да, он не был таким огромным семь лет назад». Тео отвела глаза и сказала как бы с некоторым осуждением:

– Я думала, ты умеешь контролировать свою похоть… – Один только вид его заставил ее насторожиться, и она готова была ринуться в другую комнату.

Но взгляд Джеймса по-прежнему оставался спокойным и невозмутимым.

– Ошибаешься, умею, – возразил он.

– Тогда – почему? – Она кивнула на его восставшую плоть.

– Ах, это?… – Джеймс ухмыльнулся. – А ты что, помнишь, как должно быть?

– Да, помню. Надо, чтобы висело.

– Висело?… – Джеймс изобразил удивление. – Но разве ты когда-нибудь видела у меня нечто подобное?

Тео со вздохом ответила:

– Нет, наверное.

– Я все время на взводе, – заявил Джеймс. Он отвернулся и снова направился в ванную комнату.

Тео смотрела ему вслед в полном замешательстве. Его ягодицы были того же цвета темного меда, что и руки. Но как такое возможно? Она отчетливо помнила, что его зад раньше был молочно-белым, а теперь… Теперь он стал более выпуклым и совсем другого цвета. Словно Джеймс загорал на жарком солнце совсем без одежды.