Герцогиня-дурнушка

Тео снова посмотрела на Джеймса, но он уже послушно направлялся к ней. Причем его орудие опять вздымалось вверх. Значит, он говорил правду. Выходит, это – его обычное состояние.

Тео продолжала думать об этом все время, пока они застилали кровать. И время от времени она украдкой бросала взгляд на Джеймса. Ее ужасно смущало то обстоятельство, что на ней был всего лишь один пеньюар – ни панталон, ни сорочки. Но казалось, что Джеймса это ничуть не волновало.

Когда постель была застелена, Тео забралась в нее прямо в пеньюаре – ей ужасно не хотелось снова раздеваться перед Джеймсом, стоявшим возле кровати с какой-то странной улыбкой.

– Хочешь поесть? – спросил он. – Я велел Мейдрону прислать сюда корзину с продуктами с кем-нибудь из слуг. Думаю, нам будет удобнее питаться здесь.

– Я никогда не ем в постели, – проворчала Тео. И тут же поняла, что очень проголодалась.

Тут Джеймс вдруг пристально посмотрел на нее и проговорил:

– Сегодня вечером придется. Не вздумай снова покинуть эту постель. Я больше не прикоснусь к твоим проклятым простыням.

Тео вздохнула. Казалось, муж проявлял эмоции лишь по поводу постели. Но его совершенно не интересовала почти обнаженная женщина, лежавшая в ней.

Тео невольно нахмурилась. Да что же это такое?! В ее комнате находился обнаженный мужчина, и он, невозмутимый, смотрел на нее, скрестив руки на груди.

Немного успокоившись, Тео проследила ход своих мыслей с самого начала. Итак, в ее комнате находился полностью обнаженный пират, и она ничуть его не боялась. Более того, окинув взглядом его мускулистое тело, покрытое шрамами, она не испугалась даже и того, что его вид пробуждал у нее страстное желание.

Тео взглянула на скандальную татуировку мужа – и тотчас же почувствовала, как ее захлестнула жаркая волна вожделения.

Джеймс – тот, который был Джеком Ястребом, – пристально смотрел на нее, смотрел так, словно она была не более чем пиратской пленницей. Тео почувствовала, как легкая улыбка коснулась ее губ при этой мысли.

Она снова вызвала в памяти ту давнюю позорную сцену в библиотеке, беспристрастно рассматривая ее с расстояния прошедших семи лет. Ей было тогда ужасно стыдно. Но тут она вдруг отчетливо вспомнила совершенную красоту юного Джеймса. Вспомнила, как он в блаженстве откинул назад голову и как стоны срывались с его губ, когда она ласкала его.