Гезат

И тут я заметил, что скатерть в одном месте колышется. Первым делом в голову пришла мысль, что там прячется пращник. Потом более трезвая: как он мог оказаться в царском шатре?! Кончиком сабли я приподнял скатерть в том месте и увидел юношу лет пятнадцати с зажмуренными от страха глазами. От напряжения остриженная наголо голова его тряслась, а зубы тихо цокали.

— Вылезай, не трону, — приказал я на греческом языке, который в этой части света все еще язык международного общения.

Юноша на четвереньках выполз из-под стола, замер в покорной позе, с опущенной головой, напоминая маленькую комнатную собачку, нарвавшуюся на свору дворовых псов.

— Есть там еще кто-нибудь? — спросил я.

— У-у-у… — промычал он, отрицательно мотая головой.

— Принеси какой-нибудь мешок, — потребовал я, — и поживее!

Занятый делом человек забывает об испуге. Юноша метнулся в угол шатра, достал из сундука что-то типа баула из плотной желтовато-белой ткани, которая обычно идет на паруса. Вернувшись с ним, остановился метрах в двух от меня со склоненной головой, всё еще подергивающейся.

"

"— Держи его, я буду посуду туда кидать, — сказал я.

Кидал все подряд, не перебирая. В лагере отсортирую. Надо было спешить. В большой семье клювом не щелкают. Возле шатра уже слышались голоса германцев.

Ввалились сразу четверо. Это были воины Сигимара. Заметив меня, остановились у входа.

— Заходите, не стесняйтесь! — шутливо пригласил я. — Добычи хватит на всех!

С веселым ржанием и криками они бросились к столу и начали загребать золотые тарелки и кубки.

Набрав полную охапку, замерли, соображая, после чего последовали моему примеру — нашли, во что складывать. К тому времени в шатер забежали еще несколько германцев и так же радостно принялись обогащаться.

Я заметил, что юноша с трудом перетаскивает баул, и решил, что с меня хватит. Мы завязали его и вдвоем дотащили до Буцефала. Закинуть на коня получилось только со второй попытки. Уж слишком тяжел был баул. Даже конь, привыкший к моему немалому весу, недовольно всхрапнул.

Привязав мешок веревкой — отрезанной растяжкой шатра, я вскочил в седло, собираясь вернуться к месту стоянки.

— А мне что делать, господин? — спросил юноша, дрожащим голосом, слишком высоким, для его возраста.

— Кастрированный? — поинтересовался я.

— Да, — смирено подтвердил он.

Предполагаю, что кастрировать любят те, у кого проблемы с потенцией. Сам не гам, и другим не дам. Впрочем, в данном случае мне сделали услугу.