– Голова заболела, – простонала она, – ща таблеточку приму. Посидите спокойно.
Хозяйка ушла, я осталась одна в кухне. В моей голове никак не укладывалась только что полученная информация. Моя мама была невероятно беспокойным человеком. Опоздай я на пятнадцать минут из школы, на уши могла встать вся московская милиция. И куда смотрели органы опеки? Неужели соседи не знали, какая Клавдия мать? Алиса пропала, и никто не почесался.
– Вот и я! – весело заявила неряха, появляясь в кухне. – Если еще вопросы есть, задавайте!
Я внимательно посмотрела на Карачанову.
Надо же, как у нее быстро прошла головная боль, руки не трясутся, лоб не потный. На хозяйке грязного жилья была кофта с короткими рукавами, но никаких подозрительных следов на предплечьях я не заметила. Я сделала движение локтем, на пол свалилась расческа, которой явно было не место на обеденном столе.
– Ох, простите, – воскликнула я, нагнулась и стала рассматривать ноги Клавы.
Ступни, которые никогда не знали педикюра, были босыми. Правая выглядела обычно, левая слегка опухла, и пальцы на ней были толще, под ногтем большого расплылся синяк.
Я выпрямилась и вернула гребешок на стол. Принято думать, что наркоман делает уколы в руку. Но руки на виду, а не всякая, даже опытная медсестра сделает инъекцию без следа. Очень часто на месте укола остается синячок. Поэтому кое-кто колет наркотики в закрытые части тела, чаще всего в ноги, пространство между пальцами ступни. А что получается, если постоянно колоть в одно место? Отек и все тот же синяк.
Клава наркоманка, ее не волнует ничто, кроме денег, которые нужны ей для приобретения очередной дозы."
"– Значит, Армения, – протянула я. – Вы сами не хотели туда съездить? Алису навестить? Страна очень красивая. Армяне прекрасно готовят, даже в кафе на бензоколонке можно вкусно поесть, просто восторг. В каком городе живет ваша дочь?
– Денег у меня нет совсем, – простонала горе-мамаша, – адреса Алисы я не знаю. Наверное… в этом… ну… Лондоне! По телику говорили: все туда едут.
– Алиса с вами не связывалась? – не умолкала я.
– Не-а! Бросила мамочку и братиков, мерзавка, – разгневалась Карачанова, – никакой благодарности от детей не дождешься. Спиногрызы. Ничего про шалаву не знаю, слышать о гадючке не хочу. Приперлась тут ко мне одна вроде вас с вопросами. Дочь она свою разыскивала. Сопли в прихожей лила. «Фото покажите». Еле ее вытолкала. Уходить не хотела, за косяк дверной цеплялась, кричала: «На снимочек посмотрите». Пришлось смотреть.
