Гиперборей

Наконец один из самых старых и богатых знатных мужей сказал старческим голосом, который, однако, перекрыл другие голоса:

— Гостомысл, сон даже дюже прост. Чтобы даже ты, невера, не сумлевался. Не смог толковать как-то иначе.

Олег покосился на посадника. Лицо у него было несчастное, явно хотел истолковать иначе, не получилось — прибег к последней попытке, рассказал на пиру, вдруг да кто-то повернет по-другому. Но как сговорились, талдычат одно и то же: дети Умилы будут в Новгороде, станут защитниками, укрывая от дождей, грозы, одаряя плодами.

..

— Быть по сему, — ответил Гостомысл с тяжким вздохом. — Только не знаю, как это случится. Я думаю, сон говорит лишь о возможности, а не о неизбежности. Рядом со мной сидит пещерник, который видит грядущее. Так вот их у него столько, сколько в лавке Спидмана штанов разных фасонов. Какое выберешь, такое и будет. Да и то еще не наверняка, ибо покупку по дороге могут отнять или украсть. Умилу ведь у меня умыкнул тать Рюрик, завез на остров Буян, держит в заточении.

Сюда ему дорожка заказана!

Он сел, уставился в цветную скатерть. Справа старый русич легонько толкнул его в плечо, сказал с укоризной:

— Полно тебе, Гостомысл!.. Когда Рюрик вышиб из города варягов, ты сам величал его героем. Цепь золотую на шею надел! Когда отогнал ятвагов и рассеял их дружины, он тоже был для тебя умелым воителем. А когда без твоего благословения взял спелую девку, сразу — разбойник, тать!"

"Разговор за столом медленно возобновился, говорили теперь о вещих снах и видениях, вспоминали случаи.

К Олегу обратился древний старец — старому хрычу возжелалось душеспасительной беседы, — заговорил с умилением о чудесах, предзнаменованиях, о милости богов, а сам весь трясся, слюни летели в тарелку. Олег извинился, мол, перепил с непривычки, встал и под стеночкой пробрался ближе к выходу. Между лопаток чувствовал пытливый взгляд посадника, но взгляд — еще не нож.

На дальнем краю стола, где сидели менее знатные, говорили об оружии, конях, воинских походах. И разговаривали проще, без учтивого величания.

— Сколько войска могут выставить варяги на этот раз? — выспрашивал молодой боярин. У него слегка дергалось красивое правильное лицо, от скулы шел глубокий рубец, прячась в негустую русую бородку.

— Больше, чем изгнали, — уныло ответствовал крупный заматерелый мужик с вытаращенными как у рака глазами, багроволицый, с толстым перебитым носом. Он ел быстро, кости трещали на крупных зубах. — А ведь едва-едва вышибли из города!..