Гиперборей

Прибыслав, осанистый мужик с разбойничьими глазами и серьгой в левом ухе с крупным диамантом, поклонился еще издали:

— Гостомысл, что будем делать с твоим сном?

— Счaстье тебе, Прибыслав, — ответил Гостомысл с достоинством. — Слышал я, женка твоя сбежала с приказчиком?

— Не жалко, как раз собирался его увольнять. Ты лучше скажи, будешь Рюрика звать на княжение аль нет? Твой сон ведет к тому!

Гостомысл бросил на Олега многозначительный взгляд, и тот невольно восхитился купчиной, который так молниеносно выстроил цепь причин и следствий.

— Не знаю, — ответил Гостомысл с напускным равнодушием. — А что?

— Да вроде бы нам чужаки ни к чему, — сказал Прибыслав сердито. — Набегут всякие! С ними же совсем не будет жизни честным людям!

— Так то честным... Тебе-то что?

Прибыслав оскалил желтые зубы, однако сказал уже более мирно:

— Но ежели чего, дай знать. Рюрик не совсем чужак, но с ним явятся чужаки. Я хочу знать заранее, это мой город!

Он подмигнул хитро, быстро отошел в сторону. Гостомысл проводил его долгим взглядом, шепнул Олегу:

— У него двенадцать постоялых дворов, тридцать две корчмы, табуны коней на выпасе, склады ломятся от овса.

.. Да он за Рюрика с войском обеими руками! Нигде выгоду не упустит. И с бабами везет старому черту.

— Но... от него же сбежала жена?

— В том и везение!.. Другую возьмет, получше. Если захочет.

Гостомысл ухмыльнулся, на миг став похожим на удалого ушкуйника, каким Олег его знал полста лет тому."

"— Отдыхай, отче... Ты ведь постарше меня? Я даже не пытаюсь узнать на сколько — оторопь берет.

Голова кружится, будто заглянул в бездну. Отдыхай, а я переговорю с боярами. Кого-то все одно придется звать на княжение: то ли киевского князя, то ли хазарского кагана. Есть такие, что хотят немецких рыцарей, свеев. Нужна сила, дабы защитила Новгород!

Внизу гулял и гремел весельем нижний поверх терема и даже весь двор. У Гостомысла ежели гуляют гости, то гуляют и холопья. Пляски, песни, веселые гудошники; кто-то вывалился на крыльцо, грубо ткнув Олега, пышущий румянцем, разгорячившийся от обильной еды, хмельной, начал шумно мочиться прямо с крыльца.

Олег дал по шее, и гуляка рухнул лицом в парующую лужу.

Над головой выгибался купол темно-синего неба. Звезды горели частыми россыпями, кучками, словно далеко-далеко у походных костров собралось огромное воинство. Ворота были распахнуты, пьяный народ шлялся в обнимку. Орали песни, во двор заходили с улицы. Олег постоял на крыльце, неслышно отступил в тень.