Гиперборей

Они присели за столами, а через горницу пробежали, гулко бухая тяжелыми сапогами, пятеро тяжело вооруженных воинов. Олег проводил их задумчивым взглядом, спросил неожиданно:

— С тридцати шагов попадешь ножом в яблоко?

— Разве что вырастет с лошадь, — буркнул Рудый. — В темноте?

— При свете факелов.

— С сорока поцелю. Если своим ножом, конечно.

Он выглянул из-за стола, присвистнул, сказал с тяжелым сарказмом:"

"— Остался пустячок, верно? Проломиться на четвертый поверх, рубя стражу на лестнице налево и направо, перебить тамошних дружинников — всего два десятка откормленных мордоворотов с топорами, пробиться на третий поверх, на второй, всюду выбивая все двери, какие встретим, иначе как отыскать? А затем с двумя женщинами и ребенком пробиваться к выходу из замка, рубя весь встречный народ, будто мы вовсе не пещерники, а бог знает кто.

.. Затем пробиться через толпу во дворе, перебить собак, вышибить ворота в стене, захватить коней и ускакать, отплевываясь от погони... Угадал?

— Я придумаю что-нибудь, — пообещал Олег.

Рудый всплеснул руками в ужасе:

— Как раз этого и боюсь!

Они потихоньку крались вдоль стены, прислушиваясь к топоту, крикам. Однажды мимо пробежала целая толпа, едва не наступив Рудому на пальцы. Он замер, не зная, за что хвататься: за ножи, саблю или за голову.

Сбежав на поверх ниже, они прошли мимо сонных гридней. Несмотря на позднюю ночь, они вовсю грохотали молотками, держа в зубах веером гвозди: ставили деревянную перегородку в длинной, как кишка, палате. На узкой лестнице повстречали идущую снизу женщину, которая держала на подносе целую гору чашек, чаш и два узкогорлых кувшина.

Чашки, сложенные высокой стопкой, дребезжали на подносе, двигались. Рудый похолодел, вообразив во всей мощи оглушающий визг, вжался в стену. Баба медленно протопала вверх по ступенькам, больно ткнув под дых толстым локтем. Ее выпученные, как у совы, глаза не отрывались от качающейся стопки чашек.

Рудый проводил ее застывшим взглядом, прошептал:

— Не доживу до утра...

— Не отвлекайся, не отвлекайся! — предостерег Олег.

 — Таким женщинам полтинник цена. Один теряет — другой находит.

— Святой отец, — воскликнул Рудый шокированно. — Этому в пещере не научишься!

На четвертом поверхе через палату шел молодой красивый русич — в полном доспехе, забрало угрожающе опустил на глаза. За плечами, как под ударами ветра, развевался широкий красный плащ... На высоких сапогах звякали грубые железные шпоры.

— Он с тебя ростом, — сказал Олег вдруг.