Гиперборей

Один крупный кобель с налитыми кровью глазами вздумал на ходу потянуться носом к Рудому, но гридень поволок его за собой, едва не оторвав голову.

Рудый заспешил вниз, прыгая через две ступеньки. Олег едва поспевал, а на нижней ступеньке сказал с одобрением вполголоса:

— Я уж было думал, ты устал!

— А ты видел зубы этих зверюг? — огрызнулся Рудый.

На втором поверхе, проскочив третий на едином дыхании, Олег замедлил шаги, сказал задумчиво:

— Личная охрана воеводу знает! Не пройти.

Рудого зашатало, он прошептал в ужасе:"

"— В кого я должен облачиться теперь? В князя? Княгиню?

Олег окинул его критическим взглядом:

— Пожалуй.

.. пожалуй, теперь сыграешь самого себя.

Рудый бурно запротестовал:

— А что-нибудь полегче?.. Я — натура сложная, разносторонняя. К тому же я сам не помню, какой я на самом деле.

Выждав, когда палата на какое-то время осталась пустой, Олег вспрыгнул на подоконник. Рудый был на полпути к нему, когда послышался треск, на подоконник посыпались древесные крошки.

Пещерник с выпученными от усилий глазами отогнул решетку, выдрав ее из толстого бревна. Рудый протиснулся следом, повис на руках в холодном ночном воздухе на высоте второго поверха, в опасной близости от земли, где все еще бегали стражи. Пещерник вылез следом, пробежал по отвесной стене, как муха, всюду заглядывая в окна.

Наконец он поманил Рудого, и тот, втыкая нож, цепляясь окровавленными ногтями, кое-как добрался до нужного окна. В парадном зале сидел, выпрямив спину, на огромном троне Твердислав.

Перед ним на скамье плечом к плечу застыли бледные и напряженные Умила и Гульча, между ними сонный Игорь тер кулачками глаза. Твердислав наклонился вперед, всматриваясь в Умилу, голос его был резким:

— Ты должна знать планы мужа! Ночная кукушка перекукует дневных... я имею в виду воевод, а не тех девок, про которых и тебе все известно!

В палате был еще Лист — массивный, насупленный, с перекошенной набок рожей. Он стоял почти у двери, словно старался выглядеть одним из столбов.

Умила сидела с несчастным лицом. Рудый порадовался, что Рюрик не с ними, — ворвался бы с воплем, кинулся бы спасать, забыл про решетки на окнах... Кстати, как пещерник собирается пройти? Медвежью силу нагулял на своих кузнечиках. В каких только берлогах спят зимой те кузнечики?

Умила медленно покачала головой, глаза были тусклыми, голос мертвым...

— Не знаю... Не знала, что меня, княгиню, будут истязать, чтобы проверить мои слова.