Гиперборей

В темноте кто-то вскрикнул, исчез под копытами. Сзади внезапно озарилось багровым светом, осветило им дорогу впереди. Черные тени пронеслись впереди, пугая редких прохожих. Конские копыта грозно гремели в ночи.

Рудый оглянулся, довольно оскалил зубы:

— Пока вы дрались, аки дети малые, я поджег это гнездо. С детства люблю жечь, меня за это еще тятька порол.

— Мало порол! — крикнул Асмунд.

— У всех изъяны. Я поджег, кто-то коней спер, несмотря на святость, кто-то бедного поросенка задавил...

Асмунд обиженно хмыкнул, пришпорил коня.

С грохотом пронеслись из городища, яркая луна озарила далекий лес, широкую извилистую дорогу.

Олег оторвался вперед, обнаружил рядом скачущего коня. На нем, пригнувшись, спасаясь от встречного ветра, распласталась Гульча. На Олега не смотрела.

Когда выросла стена высоких деревьев, Олег пустил коня шагом, отыскал звериную тропку. Олег быстро высек огонь, поджег лохмотья сухого мха. Гульча молча бросилась к березе, принялась обдирать бересту, усердно царапая ствол, как медвежонок.

Сзади слышались голоса, всхрапывание коней. Асмунд проговорил где-то в темноте:

— Рудого нельзя к костру... Его мало секли, он и лес спалит!

Рудый не ответил, в кромешной тьме шуршали сухие листья, ветки. Асмунд опустился на четвереньки, звучно хлопал ладонями по земле, отыскивая во тьме сучки. Вдруг разразился проклятиями, тут же злорадно захихикал Рудый.

Костер разгорелся, Рудый подбросил новую охапку. Появился злой Асмунд — без хвороста, ладонь оскоблил о шершавую кору деревьев.

Когда все уселись вокруг костра, Олег сказал с мольбой:

— Осталось немного. Потерпите пару дней, в Новгороде заживете по-княжески... Лучше, чем на Рюгене!

Они долго сидели, глядя в пляшущие языки огня, отдыхали от скачки. Вдруг Умила вскрикнула, прижала к груди Игоря. В темноте за деревьями светились желтые глаза. Они окружили поляну плотным кольцом. Можно было различить массивные неподвижные формы. Волки подошли к черте, отделяющей освещенную поляну от темного леса.

В полосу света вышел огромный волк-вожак.

Шерсть на массивной груди поседела, но он явно был еще силен, свиреп, а взгляды, которые бросал на застывших людей, яснее ясного говорили об их участи.

— Мы пропали, — шепнул Рудый обреченно. — Асмунд хворосту не набрал в запас, он искал и нашел что-то другое. Есть, правда, почему-то не стал...

Вожак смотрел на Олега, в его глазах блестел золотой свет, словно внутри черепа горел светильник. Олег ответил таким же прямым взглядом.