Гиперборей

Жилые домики выглядели рядом совсем крохотными. Рудый потер ладони, сказал оживленно:

— Сюда приезжает князь на полюдье! В эти амбары свозят со всех концов меха, мед, мясо, шкуры, ожерелья...

Асмунд тоже начал смотреть на огромные склады с интересом. Олег сказал с неудовольствием:

— Сейчас не до этого. Смири свои волчьи порывы.

Рудый с обиженным видом пожал плечами:

— Ну... я ничего такого не замышлял...

— В самом деле? — не поверил Олег. — Ты тяжело заболел?

Они обогнули деревушку, пробираясь между деревьями.

Умила сердилась, стала раздражительной и плаксивой. Игорь много времени проводил теперь у Гульчи на руках, поднимал рев, когда их разлучали. Мужчины терпели молча, сцепив зубы. До Новгорода остался всего день хорошей езды на конях. От силы два.

Олег предложил войти в деревушку с другой стороны, а выйти с этой, сбить погоню.

— А в селе сразу в корчму? — предложил Асмунд.

— До корчмы эта деревушка еще не доросла, — пробурчал Рудый с презрением. — Если есть, где выпить, то лишь у войта.

— Тогда к войту?

Рудый поморщил нос, сказал раздумчиво:

— У местных старост в каждой бочке с пивом плавает по десятку утопших крыс, не считая мух, комаров, птичьего помета...

Олег оглядел свой маленький отряд:

— Если даже Рудый отказывается от пива, то силы есть. Проедем эту весь. Потерпите! Скоро Новгород!

ГЛАВА 27

Страх и подозрительность чувствовались в самом воздухе. В каждой веси, через которые проезжали, видели вооруженных людей. В двух весях встретили на околице крепкие мужики с топорами в руках.

Их лица были недружелюбными, глаза обшаривали путников подозрительно. В третий раз, когда столкнулись с такой заставой, усталый и взвинченный Рюрик рявкнул раздраженно:

— Прочь с дороги, смерды!.. Нас четверо и две женщины с ребенком — какой от нас вред? Нам только преклонить головы на ночь, купить еды. За ночлег и еду заплатим. Если не расступитесь, то, клянусь Перуном, сметем с пути, хоть вас семеро!

Мужик стоял посреди дороги, в руках блестел огромный топор.

Он еще шире расставил ноги, лицо исказила зловещая улыбка. Олег ожидал услышать ругань, но мужик лишь рявкнул зло:

— Иваш! Степан!

Справа и слева по обе стороны дороги из-за сваленных деревьев поднялись кудрявые головы. Кривичи, судя по всему, — каждый кривил левый глаз, целясь правым. Длинные стрелы с железными наконечниками остро смотрели на чужаков, каждая тетива была оттянута до уха.

— Мы друзья! — сказал Олег громко. — Я волхв-пещерник, видите сами.