— Адам говорил тебе, что едва не вылетел из школы? Его отстранили от занятий. Он ударил парня, который утверждал, что Большой адронный коллайдер уничтожит планету.
— Интересно, почему ты не упомянул, что тебя отстранили за то же самое.
Холден пропустил его слова мимо ушей.
— Мои родители уехали из страны по работе и ненадолго забыли о моем существовании, и мы целую неделю жили у меня, играя в Final Fantasy. Это было великолепно. А то, что Адам поступал на юрфак? Об этом он должен был рассказывать.
— Технически я не поступал на юрфак.
— Ложь. Все это ложь. Он хотя бы сказал тебе, что был моим кавалером на выпускном? Это было феноменально.
Оливия посмотрела на Адама, ожидая возражений, но тот лишь слегка улыбнулся, обменялся взглядами с Холденом и ответил:
— Это было совершенно феноменально.
— Представь себе, Оливия. Начало двухтысячных. Пижонская, смехотворно дорогая школа для мальчиков в Вашингтоне. Два гея на весь выпускной класс. Ну, по крайней мере, два открытых гея. Мы с Ричи Мюллером встречаемся весь последний год… а потом он бросает меня ради какого-то парня, по которому сох уже несколько месяцев.
— Он был придурком, — пробормотал Адам.
— У меня было три варианта. Не пойти на выпускной и хандрить дома. Пойти одному и хандрить на дискотеке. Или попросить моего лучшего друга, который планировал остаться дома и хандрить из-за гамма-аминомасляных кислот, пойти со мной. Угадай, что я выбрал?
Оливия задохнулась от изумления.
— Как удалось его уговорить?
— В этом и суть. Я его не уговаривал.
Когда я рассказал ему, что сделал Ричи, он предложил это сам!
— Смотри не привыкни, — хмыкнул Адам.
— Можешь в это поверить, Оливия?
Неужели Адам стал бы делать вид, что с кем-то встречается, только чтобы выручить этого человека в нелепой ситуации?
— Не могу.
— Мы держались за руки. Мы танцевали медляки. Мы заставили Ричи поперхнуться пуншем и пожалеть о своем жалком выборе. Потом мы пошли домой и еще немного поиграли в Final Fantasy. Это было круто.
— Как ни странно, это было весело, — почти неохотно признал Адам.
Оливия посмотрела на него, и ее осенило. Холден был для Адама как Ань для нее самой. Его главным человеком. Адам и Том тоже были близкими друзьями, но с Холденом отношения у него были другие, и… и Оливия понятия не имела, что ей делать с этой информацией."
"Может, стоило рассказать Малькольму? Это повеселит его, а может, доведет до безумия.
— Ладно, — сказал Холден, вставая. — Это было чудесно. Пойду выпью кофе.
