Оливия слушала, как методично он перечислял список логичных, разумных причин, по которым она должна была просто принять его предложение, и чувствовала, как ее захлестывает паника.
— Это плохая идея.
— Не хочешь — не надо. Я просто не понимаю почему.
— Потому.
Потому что я не хочу. Потому что я чувствую себя ужасно. И вероятно, буду чувствовать себя еще хуже — после. Потому что это будет неделя двадцать девятого сентября, а я очень старалась не думать об этом.
— Боишься, что я попытаюсь поцеловать тебя без твоего согласия? Усядусь к тебе на колени или начну лапать тебя, делая вид, что мажу солнцезащитным кремом? Я бы никогда…
Оливия швырнула в него свой телефон.
Адам поймал его левой рукой, с довольным выражением лица рассмотрел чехол с узором в виде аминокислоты, затем осторожно положил его рядом с ноутом.
— Ненавижу тебя, — угрюмо сказала она. Не исключено, что она надулась. И улыбнулась одновременно.
Губы у него дрогнули в улыбке.
— Я знаю.
— Я когда-нибудь перестану расплачиваться за свою ошибку?
— Маловероятно.
Закончишь с этой ошибкой — совершишь другую.
Она фыркнула, скрестив руки на груди, и они обменялись слабыми улыбками.
— Я могу попроситься к Холдену или Тому, а тебе оставить свой номер, — предложил он. — Но они знают, что я уже забронировал комнату, так что мне придется придумать какую-то отговорку…
— Нет, я не собираюсь выгонять тебя из твоего номера. — Оливия провела рукой по волосам и выдохнула. — Тебе это сильно не понравится.
Адам наклонил голову набок.
— Что?
— Жить со мной в одном номере.
— Да?
— Ага. Ты выглядишь как человек, который…
Ты предпочитаешь держать всех на расстоянии, ты бескомпромиссен, и тебя так сложно узнать поближе. Похоже, тебя мало заботит, что думают о тебе люди. Похоже, ты уверен в том, что делаешь. Ты кажешься ужасным и потрясающим одновременно, и от одной мысли о том, что есть кто-то, кому ты хотел бы открыться, мне хочется просто встать и уйти.
— …которому требуется личное пространство.
Он не сводил с нее взгляда.
— Оливия, я думаю, все будет нормально.
— Но если окажется, что все не нормально, то ты застрянешь со мной.
— Всего на одну ночь. — Он сжал челюсти, потом расслабился и добавил: — Мы ведь друзья, нет?
Он использовал ее собственные слова против нее. «Я не хочу быть твоим другом», — хотелось сказать ей. Но суть была в том, что она не хотела и не быть его другом. То, чего она хотела, было совершенно за пределами ее возможностей, и ей стоило забыть об этом.
— Да. Мы друзья.
